— Это ритуал дождя. Мы взываем к высшим силам, чтобы с неба полилась живительная влага, — пояснил Ссешагеш.
— Идиоты, — буркнул оборотень и пошёл восвояси.
А мы продолжили шествие и разошлись только спустя два часа. Ссешагеш не хотел уходить до последнего, повторяя, что ритуал надо проводить до тех пор пока не польётся дождь. Петя под предлогом того, что этой ночью мы снова соберёмся убедил змея уползти. Летал Ссешагеш редко, побаивался, хотя его сверхспособность и оставалась предметом гордости нага.
— Умывайся, хозяйка, — подтолкнул меня к банке Петя.
Я умылась жидкостью в которой плавали ногти и волосы. Было немного противненько.
— Ну что? Что ты ко мне испытываешь? — Повернулась я к Пете.
— Безмерную преданность и самоотверженную любовь, — ответил подхалим. — Возможно эффект проявится чуть позже.
Я вздохнула и пошла спать.
Во сне я видела сотню скунсов, которые урчали и водили вокруг меня хоровод, а с неба дождём падали маленькие Ссешагеши.
— Уф, ну и приснится же! — Подпрыгнула я на кровати, разбудив примостившегося рядом скунса. — Доброе утро, Петя, зелье не работает, зря только... Петя что с тобой?
Миньон встал на ноги и ощетинился.
Я медленно сползла с кровати.
— Петя?
Миньон оскалился и бросился на меня как мангуст на змею. Отпрыгнуть я не успела, он вцепился мне в ногу и укусил. Я заорала и стрелой бросилась в ванную. Скунс стрелой рванул за мной. Ловко развернувшись я выскочила обратно и захлопнула дверь в ванную, заперев разъярённого зверька. Дверь подпёрла столом. Скунс не терял надежды высвободиться – было слышно как он долбится об дверь.
Я облокотилась о стену и перевела дыхание. Зелье сработало! Но вместо облегчения я испытывала нарастающее беспокойство, а ещё боль в ноге, на которой остались следы зубов и по которой струйкой сочилась кровь. Укусил меня, подлюка! Укус любви!
Шум разбудил Лорелею и Бернардину. Красивое лицо девушки исказила гримаса ярости. А обычно добродушная Бернардина походила на дикого свирепого медведя. Медведица стала на дыбы и зарычала.
Хорошая новость: они меня действительно любят.
Плохая новость: они сейчас меня разорвут!
— Смотрите, к нам идёт ректор, — я ткнула пальцем в окно.
Лорелея и Бернардина повернулись в указанном направлении, а я в своей ночной рубашке в синий горошек и босиком опрометью кинулась вон из комнаты. Тем временем Петя проломил-таки дверь ванной. Откуда у него столько силы взялось?! Я бежала не оборачиваясь, но краем глаза видела, что медведица, скунс и Лорелея несутся следом. Они любят меня! Любят меня! Как же они меня любят.
Я выскочила на улицу и помчалась к главному корпусу. Мои преследователи не отставали. Я резко свернула за угол и затаилась. Медведица, скунс и Лорелея пронеслись мимо. Выдохнула и озираясь по сторонам направилась в другую сторону. Студенты медленно подтягивались на занятие.
— Люда! — Услышала я позади себя скрипучий голос.
Фина.
— Что с тобой стряслось? Почему ты в таком виде? На тебя напали? — затараторила она.
— Что-то типа, — настороженно покосилась на неё.
— Девочки! Девочки! — Замахала руками Фина.
К нам подошли Карса и её подручная с ощипанной стрижкой.
— Люда! Почему ты в таком виде? — Подлетела ко мне Карса.
Я сделала шаг назад, подальше от кобры.
— Не шипи, Яга! — «Королева курса» ударила змею по морде, и та обиженно отвернулась. — Почему в ночнушке? Идём, быстрее ко мне, подарю одно из своих платьев, недавно как раз прикупила последнюю коллекцию. Без возражений.
Карса схватила меня под руку и потянула к жилому корпусу.
— У тебя такие красивые волосы, — вставила та, что с ощипанной причёской. — Посоветуешь брадобрея, а то у меня вечно кошмар на голове.
— Я тоже хочу причёску как у Люды, — проскрипела Фина.
Видно знатно они меня терпеть не могут.
Комната Карсы была отделана в фиолетово-жёлтых тонах. Дубовая кровать с пологом впечатляла, а отделка двух кресел была явно из натуальной кожи, на полу лежал светло-серый пушистый ковёр.
— Оказывается в академии есть вип-комнаты, — присвистнула я.
— Ох, это родители мне накупили, чтобы лучше училась, — улыбнулась Карса. – Давай-ка налью тебе холодненького смузи.
Пока я наслаждалась напитком, «королева курса» положила передо мной на кровать три платья. Очень изящные. Одно было мятного цвета с полуголой спиной, второе – тёмно-бирюзовое с высоким воротником, лиф был украшен россыпью драгоценных камней, третье – оливковое с перекрученной драпировкой, имело квадратный вырез и было расшито золотой нитью.
— Люде подойдёт вот это, тёмно-бирюзовое, — приобняла меня Фина.