— Она здессь, вашше величчесство, — шипел наг. – ссюда, ссюда, вашше величчесство!
Они двинулись наверх, а мы опрометью юркнули на улицу и побежали в мужское жилое здание, к Ивеллиосу.
Эльф вышел к нам, на его плече сидела Пёрышко.
— За мной, — скомандовал он и потащил меня за руку в неприглядный уголок академической территории.
Лорелея не отставала.
Как только мы оказались подальше от любопытных глаз, птичка слетела на землю и начала увеличиваться в размерах.
— Мы полетим? — спросила я.
Лорелея затаила дыхание в надежде, что Ивеллиос возьмёт и её.
— Да, надеюсь Пёрышко троих выдержит, — ответил эльф, оценивающе скользнув взглядом по Лорелее.
Птичка в своём окончательном размере оказалась той ещё махиной, но значительно уступала по размерам драконьей ипостаси Драгира. Ивеллиос ловко взобрался на спину своего миньона и протянул руку. Когда мы обе – я и Лорелея – взгромоздились вслед за эльфом Пёрышко взмахнула крыльями и взмыла под облака. У меня перехватило дыхание как от американских горок, только раза в два сильнее. У Лорелее, по-видимому тоже, потому что вцепилась она в меня мёртвой хваткой.
Уже секунд через десять корпуса академии смотрелись игрушечными домиками, а под нами расстелился зелёный ковёр дремучего леса. Мы пролетели лес, обогнули горные вершины, миновали водопад, несколько озёр, пшеничное поле и подлетев к небольшому селению пошли на посадку.
Пёрышко приземлилось плавно. Ивеллиос спрыгнул и помог сойти нам. Птица тут же начала уменьшаться в размерах, пока не достигла своих изначальных габаритов. К нам из своих уютных домиков начали выходить эльфы.
— Ах, как тут красиво! — восхитилась Лорелея. — А что это за могучее цветущее дерево?
Я посмотрела на разросшееся, напоминающее дуб, дерево с желтоватыми цветочками. Внушительное. Наверняка это и есть то самое древо, перед которым пройдёт обряд.
— Это древо жизни, наше священное древо, — подтвердил мою догадку Ивеллиос. — Оно связывает пары нерушимыми связями.
— Полиниэль! — Окликнул он одну из эльфиейк. – Подготовь вот эту, — он ткнул в меня пальцем, — к обряду, а вторую размести в свободном доме.
Полиниэль, стройная эльфийка с пучком переплетённых косичек повела нас в один из домиков, окружённых зелёными насаждениями.
— Какие у тебя необычные волосы, — обратилась она ко мне. — Со спины больше похожа на скунса, чем на человека.
Скунс. Петя. Я вздохнула. Доберутся ли они с Бернардиной до нас?
На меня надели свободный белый сарафан с вышивкой, а голову украсили венком из ромашек. Лорелею тоже приодели, но более цветасто. Теперь мы походили на нечто среднее между лесными нимфами и колхозницами.
Послышалась игра на флейте.
— Пора, — объявила Полиниэль.
Возле древа собралась группа эльфов. Ивеллиоса я узнала не сразу, на нём тоже была белая рубашка, напоминающая сарафан и венок из ромашек. А возле древа жизни стоял друид, не распознать друида было невозможно: зелёный балахон, на голове корона с рогами, в руках деревянный посох с искрящимся наконечником.
— Подойдите к святейшему древу, благодатные, сочетающиеся вечными узами.
Я приблизилась, поравнявшись с Ивеллиосом. Эльф стал на колени и подал мне знак сделать тоже самое.
Шустро всё закрутилось не успела попасть в новый мир как меня подвергли дефлорации и вот уже «на веки вечные».
— Древо жизни! Освяти благодатью путь этих двоих, — заговорил друид.
И тут моё внимание привлекла чёрная точка на небе, которая всё нарастала и нарастала, как и мой страх.
— Дракон! — Закричал кто-то из толпы.
Ивеллиос не шелохнулся. Друид ускорился. А дракон всё приближался и его уже можно было рассмотреть. Чёрный, огромный с рисунком золотой короны на голове. По спине пробежали холодные мурашки.
— Великое древо, свяжи… — договорить он не успел, дракон спикировал.
От взмаха его громадных крыльев, всех стоящих поблизости отбросило потоком воздуха, и я оказалась прямо перед пастью венценосного ящера. Замерла, боясь пошевелиться. Дракхал был в гневе, это чувствовалось.
— Ты где? — наконец спросила драконья морда.
О, он же не видит, что у него прямо перед глазами! Главное – ничем не выдать себя.
— Ты где? — повторил дракон густым басом.
Я молчала. Молчала и не двигалась.
И тут на дракона побежал друид с горящим зелёным огнём посохом и таким же горящим негодованием сердцем.
— Не смей нарушать святость обряда! — закричал он, поворачивая посох.
Но запустить в императора волну магии друид не успел, дракон повернул к нему голову и изрыгнул пламенем, в мгновение ока обратив старейшину в пепел. Я зажала рот руками, чтобы не закричать. Но это было ни к чему: дракон повернул голову, теперь он меня видел. Тем временем эльфы, создав магические щиты готовили магическую атаку. Дракхал взмахнул крыльями и ухватил меня поперёк пояса когтистой лапой. Теперь я уже закричала. Дракон резко взлетел и часть магических шаров пролетело мимо, однако один – ледяной – всё же задел императора. Дракхал развернулся и полыхнул пламенем на священное древо жизни, которое тут же сгорело дотла. Раздались отчаянные крики несчастных эльфов. Дракон же, сделав «петлю Нестерова», во время которой у меня чуть было не остановилось сердце, умчался вдаль и потом летел уже не столь стремительно. Приближаясь к гроту, дракон начал сбрасывать скорость. Наконец мы приземлились. Моё тело, как и сознание не сразу поверили, что я стою на ногах и меня не сжимает когтистая лапа. Руки мелко дрожали, внутри всё клокотало, но я начала приходить в себя.