— Да, согласился король. — И поэтому с шилокоглазой отплавится генелал Ху.
При этих словах ворота распахнулись и в павильон широким шагом вошёл молодой высокий человек в стёганном чёрном халате с вышитым медведем, из-под которого выглядывала красная одежда, миндалевидные глаза смотрели цепко, длинные волосы цвета вороньего крыла завязаны в высокий хвост. От него приятно повеяло терпким зелёным чаем.
Он стал на колени, сложил руки на уровне глаз и опустился, не сгибая локтей.
— Я здесь, мой король, — проговорил юноша, чётко выговорив букву «р».
Юноша, потому что лет ему на вскидку было не больше двадцати, а ещё он был таким тощеньким, хотя и весьма симпатичным, что хотелось отвести его в столовую и как следует накормить. Только не говорите, что это генерал.
— Генелал Ху будет сопловождать шилокоглазую. Тебя, Пянь Чуань видели в Длакмагнагии и могут узнать, а генелал Ху ни лазу не выезжал за пледелы нашей стланы, его не узнают. Нельзя чтобы длугие налоды ласпознали наш след в этом деле. Никто не должен узнать что Чайнадлагия вмешивается в судьбу. — велел король.
Я с скептически окинула взглядом длинные одежды и лицо генерала. Да уж, никто не догадается откуда он.
— Мудлость Сына неба славниться только с мудлостью небожителей, — поклонился Пянь Чуань, хотя лицо его выражало мнение совсем обратное, к счастью Сын неба этого не заметил.
— Генелал Ху Юн, завтла с утла отплавитесь с шилокоглазой к великому полталу, — распорядился король.
Ху Юн?! Ну и имечко. Не, имечко вполне ничего, да и фамилия в общем-то – не плоха, вот только вместе их лучше не произносить.
Юноша поклонился. Какой же он всё-таки зелёный. Когда ж успел стать генералом? Может в Чайнадрагии рождаются генералами?
На ночь меня поместили в покои Восточной части дворца, где женщины гарема наслаждались роскошью и попутно плели против друг друга интриги. Каждый уголок комнаты отдавал насыщенным чайна колоритом. Изящные фарфоровые вазы с изображением журавлей и статуэтки бескрылых драконов на полу, изящные веера и картины с иероглифами на стенах, плетёное бамбуковое кресло, три низких столика: для еды, для благовоний и для игры на цине, кровать с пологом и с подставкой для ног, резная ширма из тёмного дерева.
— Балышня шилокоглазая, к вам плосится тётушка Мэй, служанка наложницы Су с извинениями и подалками, — доложила высунувшаяся из двери девушка-служанка со смешными косичками.
Суха… Ну, если с извинениями и подарками…
— Пусть войдёт!
Тётушка Мэй, весьма дородная женщина в синим платье мелкими шажками вошла в покои и поклонилась, держа на вытянутых руках шкатулку.
— Моя госпожа, наложница Су Ха просит простить её. Сейчас госпожа стоит на коленях в зале предков, и сама не смогла явиться, но приказала мне попросить у вас прощения и в знак своих добрых намерений передать эту шпильку для волос из голубого нефрита.
Хм, как бы сказал король. Су Ха передаёт мне подарок… А чего ж это служанка не касается его руками? Пропитан ядом?
— Благодарю вашу госпожу, тётушка Мэй, — ответила я, — но боюсь не смогу его принять. Цвет не мой.
— Барышня широкоглазая! — Женщина плюхнулась на колени, продолжая протягивать шкатулку с дианитовой шпилькой. — У нас в Чайнадрагии отказаться от подарка значит нанести великое оскорбление дарителю и всему его клану.
Я цокнула языком. Оскорбление значит. Так дотронься до неё сама.
— Ладно, тётушка Мэй, я уважу наложницу, если ты прямо сейчас продемонстрируешь мне хороша ли эта шпилька в волосах. Возьми её в руки и укрась свою причёску.
— Помилуйте, барышня широкоглазая, я всего лишь служанка, я не смею…
— Примерь, иначе не приму, — скрестила я руки.
Тётушка Мэй вздохнула взяла в руки дианитовую шпильку и воткнула себе в причёску. Я внимательно посмотрела на её пальцы, которыми она касалась подарка. Ожогов нет, никаких признаков отравления – тоже. Может надо обождать?
— Выпейте со мной чаю, тётушка Мэй, а я в это время полюбуюсь на шпильку и решу, принимать подарок или нет.
Тётушка Мэй больше не спорила и принялась заваривать чай во всех традициях вечерней чайной церемонии.
Пока мы цедили из пиал горьковатый напиток, приправленный мёдом, я внимательно разглядывала руки и голову тётушку Мэй. Никаких признаков яда. Обычная шпилька. Вернее, не совсем обычная, а из голубого нефрита. Дорогая. Изысканная.
— Хорошо, тётушка Мэй, я приму подарок твоей госпожи.
Служанка обрадовалась и раскланялась.
Оставшись одна, я воткнула шпильку себе в волосы. На чёрно-белом фоне голубой камень смотрелся изумительно.