И вдруг деревянное окно с вставками из рисовой бумаги распахнулось и ко мне в комнату запрыгнул генерал Ху.
— Ху Юн, что вы делаете… — обомлела я так, что назвала его полным именем, которым, кстати, решила не называть.
В ответ он обхватил меня сзади и закрыв мне род ладонью одной руки, второй вытащил из волос дианитовую шпильку.
За дверью послышались чьи-то грузные шаги. Генерал отпустил меня и через окно влез на крышу. Повинуясь интуиции я прикрыла окно и в этот момент в комнату ворвались двое стражей, сопровождаемых тётушкой Мэй.
— Я сама видела у неё шпильку из голубого нефрита. Она где-то в комнате.
Во рту образовался неприятно гадостный привкус. Всё-таки Суха и есть Суха и её тётушка – Суха.
— Где заколка из голубого нефлита? — грозно спросил страж.
— Не понимаю о чём вы, у меня никогда такой не было, — пожала я плечами и сделала самый невинный вид.
— Она точно здесь! Широкоглазая её спрятала! У неё есть драгоценность из мятежной провинции Чанхоу! Обыщите здесь всё! — надрывалась тётушка Мэй.
Стражники рылись около часа и с каждой минутой лица их становились всё раздражённее, а у тётушки Мэй рот однобоко пополз вниз, а брови вверх, будто она сошла с холста Пабло Пикассо.
— Ищите! Ищите! — Закричала женщина, пытаясь загородить стражам выход, но те с ней не особенно церемонились и грубо отпихнули в сторону, грузная тётушка Мэй не удержала равновесие и завалилась на столик с благовониями. Я не выдержала и рассмеялась, заслужив негодующий взгляд пухлой ведьмы.
Наконец все трое ушли, оставив за собой полнейший беспорядок. И что это за история с заколкой? Какая ещё мятежная провинция? Эх, чувствую вляпалась бы я по самую метку истинности если бы не…
— Генерал Ху! — Мой спаситель спрыгнул с крыши и через окно снова влез в мою комнату. — Спасибо, если бы не вы…
— Тебя бы обвинили в заговоре с мятежниками из провинции Чанхоу, — закончил за меня генерал. — Наложница Су Ха действует по указанию главы дома Су. Благодаря распрям в Дракмагнагии министр Су получил монополию на продажу «горького тумана», который раньше поставляли нам эльфы, они не заинтересованы в урегулировании конфликта. Надо быть осторожнее, Су так просто не откажутся от своих намерений.
Воин стоял напротив открытого окна, тусклый свет фонаря неровно освещал его красивое лицо и складки одежды.
— Что же делать? — Произнесла я, завороженно вглядываясь в черты таинственного генерала.
— Не волнуйтесь, барышню Лю, я не позволю навредить вам.
Я улыбнулась милому юному генералу. Барышня Лю… Мне нравится. Не то что «широкоглазая».
— Спасибо, Ху… — Я замялась. «Ху Юн» – какое-то нецензурное ругательство, а не имя. — А можно я буду называть вас просто Ху?
— Юн, — добавил генерал.
— Просто «Ху» было бы поприличнее…
— Юн. Зовите просто Юн, — уточнил воин.
— А, просто Юн, так ещё приличнее, — обрадовалась я.
Как только петушиная песня разогнала предрассветные сумерки и первые лучи солнца озарили великую долину, я уже была на ногах и подкрепляла силы грушевым супом, рисовыми шариками и свежезаваренным золотистым чаем перед долгой дорогой. Две суетливые служанки помогли мне одеться и уложили волосы по здешней моде, попутно понося стражей, устроивший в покоях такой разгром.
На выходе из восточной части дворца меня встретил Пянь Чуань. Конечно он преследовал собственные интересы помогая мне и дракмагнагийцам, но я ему была очень благодарна. И завидев чайнадракона, вытянула перед собой руки и низко поклонилась. Пянь Чуань улыбнулся своей хитренькой улыбкой и тоже мне поклонился.
— Доблое утло, шилокоглазая. Ты поела?
— Да, спасибо. Спасибо за всё, мастер Пянь.
Дракон залез в свой бездонный карман, извлёк наполненный бурдюк и протянул мне.
— Делжи, здесь вода с озела Янцзы, наполненная живительной силой ци.
Я поблагодарила, спрятала дар в рукав своего ханьфу и снова поклонилась чайнадракону.
Он проводил меня до самых дворцовых ворот, где меня ожидал генерал Ху, его слуга держал за уздцы осёдланного гнедого жеребца. Лошадь… Значит Юн не дракон. Мы поменялись приветствиями и поклонами.
— Тихого ветла, безопасного пути, спящего вулкана, — произнёс Пянь Чуань, вынул из рукава ларец и протянул генералу. — Береги её.
Юн повернулся ко мне, уголки его губ слегка приподнялись, а меня отчего-то бросило в жар.
— Конечно, я сберегу её, — произнёс он, притронувшись рукой к своему мечу дао.
— Я пло жемчужину из плодов золотой сливы. Когда плибудете, блось её в клатер и отклоешь полтал, — прищурился мастер Пянь.
— И её тоже, — кивнул Юн.
Мы снова раскланялись и чайнадракон ушёл.