Приблизившись ко мне Юн заговорил тихо, почти шёпотом.
— Бамбуковый лес наводнён вот такими вот «красавцами». Выйдем и пойдём через пустыню.
Лицо и одежда генерала были забрызганы кровью, кровь капала с его опущенного меча дао.
— Вы в порядке? — Я озабоченно оглядела воина. — Вас не ранили?
— Нет, их было всего лишь семь, — ответит тот, самодовольно улыбнувшись. — Мне жаль, но я не ранен, барышня Лю.
— Почему это жаль? — вскинула я брови.
— Вам не придётся залечивать мои раны, — огорошил меня ответом воин, вытирая с лица чужую кровь.
Мне представилась картина как я метаюсь по лесу, пытаясь найти снадобье для стонущего на земле Юна. Нет уж, не надо нам такого.
— Вы и правда мастерски владеете ушу, — сказала я, — и очень хорошо, что вы не пострадали, так что давайте сядем на жеребца и…
Я завертела головой, пытаясь обнаружить лошадь.
— Боюсь, что он ускакал, когда негодяи срезали поводья, нам придётся идти пешком, барышня Лю.
Идти пешком через пустыню?!
Мы покинули бамбуковый лес и двинулись навстречу закату. Растительность с каждым нашим шагом становилась всё беднее: трава росла реже, деревья и кустарники – всё ниже, а впереди желтело безжизненное море песка.
— Солнце заходит. Остановимся на ночлег возле ручья, — решил Юн.
Мы подошли к последнему в поле видимости дереву, растущему возле ручья. Генерал разжёг огонь, чтобы согреться прохладной ночью. Мы перекусили рисовыми лепёшками, дикими ягодами, напоминающими ежевику, попили родниковой воды и начали готовиться ко сну. Зарево заходящего солнца отбрасывало неровные блики на наши одежды и окрашивало виднеющуюся вдалеке пустыню кроваво-бардовыми красками, создавая особо зловещий образ.
Генерал уселся под деревом и подал мне знак сесть рядом.
— Как только солнце сядет станет очень холодно, — сказал он. — Ложитесь сюда, возле костра, мне на колени, я укрою вас своими одеждами.
Я уселась рядом с воином, и он помог мне примоститься поудобнее, положив мою голову себе на бёдра как на подушку.
— А вы не ляжете? — спросила я.
— Я буду медитировать, барышня Лю, — склонился ко мне Юн.
Особого ночного холода я не ощутила то ли благодаря костру, то ли благодаря тому, что быстро уснула. Когда очнулась, солнце уже вовсю властвовало в небесной резиденции, одаривая всё вокруг светом и теплом, дул свежий утренний ветер унося обрывки сновидений, вместо ног юного генерала подушкой мне служил его халат. Сам Юн, оставшийся в штанах и рубахе стоял напротив меня, порывы ветра трепали его волосы и полы шёлкового нижнего белья.
— Доброе утро, — потянулась я.
— Доброе утро, барышня Лю, — улыбнулся юноша. — Готовы преодолеть тысячу ли безводной пустыни?
— С вами, готова.
Это я как-то опрометчиво высказалась. Идти по песку было сложно, а палящее в зените солнце делало путь особенно невыносимым, хотелось сбросить с себя одежду и запрыгнуть в прохладные морские воды, вот только единственное море какое расстилалось перед нами было море песка, которое казалось бесконечным.
— В кратере великого вулкана растёт единственное в мире фиговое дерево, на котором прорастают плоды инжира, — произнёс Юн.
— Инжир, — облизнулась я, — да-да, мне уже говорили.
— За каждый плод фигового дерево можно получить ящик серебра. Оказавшись там, я унесу с собой пару плодов, чтобы поправить положение семьи Ху.
Ящик серебра? Какое у меня, однако, дорогостоящее пристрастие.
— А в моём мире много инжира и стоят они хоть и дороговато, но меньше ящика драгоценных металлов.
Не успела я закрыть рот как в него залетело пара песчинок, взлетевших от резкого порыва ветра. Ничего не говоря Юн обмотал мне рот куском материи, потом тоже сделал и себе. Мы двинулись дальше по этом неприветливой бескрайней песчаной глади.
Вскоре я ощутила сухость во рту, губы потрескались, а ноги сделались ватными и переставлялись больше по инерции.
— Хочешь пить? — прочитал мои мысли генерал.
Кивнула, а воин на это достал свой меч дао. Я инстинктивно отпрянула.
— Сейчас я сделаю порез у себя на запястье, и ты сможешь напиться, — огорошил меня Юн и уже занёс лезвие над вытянутой рукой.
— Нет! — Вскрикнула я, хватая его за одежду. — У меня есть вода, не надо резать себе запястье!
С этими словами я вынула из рукава бурдюк Пянь Чуаня, а генерал при этом как-то даже расстроился, не любит, видно, менять намерений.
— Это мастер Пянь передал, вода заряжена энергией ци.
Я сделала пару глотков и передала Юну, который залпом допил оставшиеся. Положила пустой бурдюк себе в рукав, и мы пошли дальше. Пошли – это громко сказано, так как передвигаться становилось всё сложнее. Не выдержав я остановилась.