Мальчик собирал марки. Увлекался. Яна, чтобы подобраться к объекту своей любви поближе, прочла несколько книг по филателии, содрала с почтовых конвертов все марки, перевернув верх дном все комнаты в доме, запрягла всех родственников и знакомых родителей, замотивировав их на добычу ценного ресурса. В конце концов, она смогла собрать два альбома с марками и смогла произвести сногсшибательное впечатление на этого мальчика. Через несколько дней мальчик пригласил ее к себе домой. Наплел с три короба про редкость и уникальность своей очередной находки.
Это был ее триумф.
От которого остался в душе Большой Трындец По Мечте.
Мальчик сходил в уборную.
Чем вдребезги разбил Янино Сердце.
Он не помыл руки!
После этого... После такого...
Но, самое неприятное обстоятельство было обнаружено Яной на его брюках, у него на брюках остались многочисленные мелкие капельки. Особенно много этих капелек осталось в области брючного гульфика. И все. Вся ее любовь к филателии мгновенно закончилась. Навсегда.
Иногда отношения развиваются как по учебнику. А иногда нет. Иногда, в тебя тупо вставляют кочергу и тупо несколько раз ее проворачивают. Для убедительности.
«Указательным пальцем пользоваться не всегда удобно. Задействуются, как правило, всего две верхних фаланги, что не обеспечивает нужной глубины. Это компенсируется высокой подвижностью этого пальца, но компенсируется не полностью. А жаль».
Яна встала, с удовольствием потерла отсиженное место, выгнула спинку и потянулась.
Раз. Два.
Упражнение закончено.
Мужиков всему нужно учить. Всему. И руки мыть. И бюстгальтер расстегивать, а не отрывать крючки с мясом к едрене фене. И за женщиной ухаживать.
«Глаза свои дома забыла».
Кто так ухаживает?
«У среднего пальца руки есть нужная глубина и необходимая гибкость в продольном направлении. Из стороны в сторону этот палец движется неохотно и с недостаточной амплитудой».
Яна сидела, уставившись в пустоту и подогнув ноги под себя. Перед ее глазами кто-то отчаянно бегал, скакал, размахивал руками, дрыгал ногами и открывал рот, пытаясь привлечь янино внимание.
«... А вот интересно, а фригидность у мужчин бывает? Фимоз у них бывает, и яйца бывают разноразмерные, от разных куриц и индюков, это я знаю, а фригидность? Вот, чтоб, никакого удовольствия от процесса соития, чтоб, только по необходимости: сунул-вынул, сбросил семя и вздохнул с облегчением...».
Безымянный палец не заслужил своего имени. Вечный второй, вечно на подхвате. Или, даже, третий. С тайной, которая ни для кого тайной не является, надеждой. Но, если бы, все надежды всегда сбывались, человечество давно бы выродилось. Все бы были кривыми, бледными, слабыми и несамостоятельными. Не состоявшимися.
«...Нет. Наверное, у мужчин фригидности не бывает. Хотя... Фимоз. Это же ужасно больно должно быть, когда хочется, а головка члена не выходит, хоть плач. Или я что-то путаю?»
Самый маленький палец, но и самый подвижный это мизинец. Глубоко не вспашет, но проборонить может очень качественно. Мальчик с пальчик. Удаленький. Но маленький.
«... А если перетянуть клитор резинкой — это будет похоже на фимоз?»
Тьфу, я совсем уже...
Совсем уже...
Жила атаманша
«Я повернулась и увидела закамуфлированного мужика. Он пялился».
Жила, атаманша.
Едва я продрала глаза, мне захотелось жить. Над ухом весело забубнили заложенным носом в обычной бельевой прищепке.
«сказала баба за огурчиком сходи».
«дождь кончился, от листьев — набежала большая, в крапинку и легкие круги, большая фиолетовая лужа».
«сказала баба...».
В собачий холод хочется повыть, укрыться теплым пухом, одеялом до самых глаз и зыркать из-под луга.
«кому сказала!»
«сходи за огурцом».
А луг пододеяльника цветет. А холод стынет. Мороз и солнце. То есть. Солнце — есть. Уже — неплохо. Но так не хочется — вставать, зевать, тащиться, в лицо водой и в полость рта водой, вообще, водой, пусть, даже, подогретой, а главное, тащиться на работу.
«а, макароны будешь?»
«буду»!
«салатик только, мне, и за огурчиком сходи». Ну, очень надо.
«о, господи, и за Петрушкой».
Промозглой сыростью валилось все из рук и так тепло лежать под одеялом, но надо встать. Ну, надо.
«С земли тянуло яблочной гнильцой, соломенной промокшей шерстью, ужи кружили».
Я змей с детства недолюбливаю. Они, конечно, очень миленькие, но мне их, миленьких, не надо.
«сходи за огурцом».