Откуда-то сзади прибежал кот Заяц, почуяв знакомый запах, и ласково потёрся о Пашкины ноги.
В ответ на её слова Лизка улыбнулась.
— А я тебя не узнала даже… У тебя волосы так отросли. Тебе очень идёт, — шептала она. Младенец у неё на руках посапывал.
— Как назвали-то хоть? — шёпотом спросила Пашка, осторожно приближаясь и заглядывая в лицо малыша.
Он ничем не отличался от всех младенцев, которых она видела до этого: был таким же красным и сморщенным. И всё-таки ей казалось, что уже в нём есть что-то неразличимое, идущее от Кира… а может быть, только казалось?
— Сашей, — с нежностью сказала Лизок.
Пашка поняла, что сейчас — нужный момент, чтобы сказать Лизе, кто отец ребёнка.
Единственная причина, по которой она не сказала ей это раньше — она знала, что беременным нельзя волноваться, а такие новости могли стать для Лизы настоящим шоком. Но теперь, когда всё было в порядке… даже если она не захочет видеть Пашку после этого, Пашка была к этому готова. А потому сказала:
— Лиз…
— Да?
— Послушай… Я… знаю, кто его отец.
В горле её стал ком.
— Прости… Лиза, прости пожалуйста, что не сказала раньше. Это Кир. Кир Останцев… действительно его отец. Он… Вы в общем на вписке… — она замолчала, не в силах посмотреть в глаза Лизе.
На плечо ей опустилась ладонь.
— Паша, всё хорошо, ты чего? Я знаю, что Кир его отец.
— Знаешь?! — Пашка подняла голову. — Откуда?!
Лизок смущённо улыбнулась, посмотрев на спящего сына.
— Мы с Киром… были вместе. Собирались вам сказать, перед тем как…
— Серьёзно?! — воскликнула Пашка во весь голос, испугалась, что вышло слишком громко и зажала рот ладонями. — И ты молчала всё это время?! — прошептала она изумлённо.
Лиза посмотрела на неё.
— Я дура была, Паша. Мне казалось, что ты Кира любишь, а со мной он из жалости… Вот когда забеременела — не знала, от него ли он, но решила тебе не говорить.
— В смысле, я же была вообще первой, кому ты тогда позвонила!
— Потому что я же не планировала рожать! — серьёзно сказала Лиза. — Я испугалась. А потом подумала, и…
На голову её обрушился слабенький удар тыльной стороной ладони.
— Ну ты и дурёха конечно!
От этого Лиза улыбнулась так, будто её погладили, и снова взглянула на ребёнка с огромной нежностью. С момента их последней встречи она действительно сильно, невероятно сильно повзрослела. Пашка даже не поверила бы в такие стремительные перемены — если бы живое свидетельство не сидело сейчас перед ней.
— Я много плакала, — призналась Лиза шёпотом, — но решила, что тебя огорчать не стану, что Кир был со мной. Но и ребёнка его выращу. Это было моё решение. Если бы Кирюша был жив, я… наверное, сделала бы аборт. Но уже сейчас я… думаю, я ни о чём не жалею.
В ответ на её слова Пашка лишь укоризненно покачала головой.
3.
— Во-о-от, а потом по сюжету прилетают инопланетяне, и… — иногда Дима настолько увлекался рассказом о чём-либо, что даже не замечал, как переходил на спойлеры. Полька поспешно остановила его:
— Так, ну-ка! Я же ещё посмотреть собиралась, а ты уже про инопланетян…
— Ну так не в этом суть, там же…
— Всё равно! Ничего не слышу! Я тебе «А зори здесь тихие» никогда не прощу!
— Да мне просто казалось, что все их читали, — Дима беспечно пожал плечами. — Откуда я знал, что ты не в курсе, что все они умрут…
— А вот надо было знать! — возмутилась Полька всерьёз, но всерьёз лишь наполовину. Какое-то время назад, когда она рассказала Диме, что читает Шолохова, он брякнул что-то вроде «а, это про четырёх девушек военных, которые все умрут в конце?». Полька потом целый день смотрела на него злющими глазами: такое намеренное раскрытие сюжета было просто невероятной подлостью с его стороны.
Поэтому она решила, что не стоит выслушивать полностью весь сюжет из «Кровеносных пришельцев», а просто самой посмотреть в Интернете, и уже потом обсудить с Димой. Хотя научную фантастику Полька не очень любила, но считала, что хороший фильм — хороший вне зависимости от жанра.
— Ты куда, домой сейчас? — спросил её Дима, когда они дошли до шумного перекрёстка. На улице царила благодать — самое то, чтобы беспечно топтать привычные улицы после окончания нудных уроков. Но у Польки на сегодня было одно непременное дело, которое она сегодня намеревалась исполнить.
— Слушай, Дим, наверное, нет, — призналась она. — Я думала заскочить в одно место, и сейчас туда пойду. К одной моей знакомой.
Дима понимающе кивнул.
— Ну, раз такие дела… Тогда до завтра?
— Ага, — кивнула Полька, робко улыбнувшись. — До завтра, Дима.
На прощание он уже привычно чмокнул её в щёку, от чего Полькин день стал немножко лучше.
В приподнятом настроении она отправилась к дому Ксении, решив не тратиться лишний раз на проезд. Раз уж погода располагала к прогулкам, Полька включила в наушниках музыку с телефона, сунула его в карман и неспешно отправилась туда, где, по её памяти, располагалась Профессорская.
У неба есть небо
У моря есть море,
У ней — потолок…
Песни Земфиры Польке очень нравились, только она никому про это не говорила. Считала, что музыкальный вкус — дело каждого, и никто не обязан о нём всем отчитываться. Пусть хоть церковные хоры в наушниках играют…
С Ксенией она за последние несколько месяцев виделась всего трижды (хотя упорно старалась делать это чаще). Занявшись фрилансингом, Ксения заперлась в четырёх стенах своей квартиры и работала через Интернет. Польке это не очень нравилось, но она справедливо рассудила, что подобное сможет ей простить. В конце концов, если человек домосед — это не так убийственно, как если он, например, алкоголик.
Или самоубийца.
Ксению Полька застала возле квартиры: та возвращалась из магазина с пакетами в руках. Подскочив к ней, она помогла ей открыть дверь, попутно выдёргивая из ушей наушники.
— Решила закупиться, — объяснила Ксения полные пакеты еды.
В квартире её больше не было того пьяного бардака, и это Польку немного успокоило. Был бардак другой: хаотичный и в какой-то степени даже «творческий», и как разгрести его (а самое главное — нужно ли?) — было неясно.
— Ну, рассказывай, — сказала Ксения, ставя чайник. — Как сама? Как там Паша? Она уж давно ко мне не заходит…
— Так она вашего адреса не знает, — сказала Полька неуверенно. — Она хорошо… С того раза больше не пьёт, и, вроде бы, пришла в норму.
— А ты?
От такого вопроса Полька даже удивилась.
— Ну… Экзамены скоро, — она тяжело вздохнула, сказав первое, что придёт в голову. — У нас подготовка полным ходом идёт.
— А как с тем мальчиком?
Всего два человека знали про Полькины чувства, и если с Пашкой она поделилась просто потому что они друзья, то с Ксенией — в ожидании каких-нибудь советов, как ей поступить. Таких, к сожалению, не было: пожав плечами, Ксения сказала, что никогда не переживала ничего подобного, и во времена своей юности (хотя, по Полькиным меркам, она совсем не была старой) с головой ушла в книги, забыв про противоположный пол.
— А, ну… Всё по-прежнему.
— Ты уверена, что это не пройдёт со временем?
— Не знаю, — сказала Полька со вздохом. — Только из головы он до сих пор не выходит. И в щёку на прощание целует… — она изо всех сил постаралась и сдержала смущённую улыбку.
— А вот это что-то да значит, — уверенно сказала Ксения, ставя перед ней чашку дымящегося чёрного чая.
Полька, перемешав сахар, немного отхлебнула горячий напиток, слушая девушку.
— Просто выжди время, и если всё будет по-прежнему — скажи ему, что чувствуешь. Нельзя всё держать в себе. К тому же, вдруг ты ему тоже нравишься. Не узнаешь, пока не проверишь.
— Вряд ли, — Полька надула щёки. — Я страшная, а ещё карлик, а ещё лохматая и плоская совсем, где не надо…
В ответ ей прилетел несильный щелбан.
— Ну ты и глупая, Полина! Вовсе ты не страшная, и больше не придумывай. Ты очень милая девушка, просто красота у тебя не такая, как у других.