— Тогда ты… Зови меня Полькой.
— Как танец что ли?
Они пожали друг другу руки. Пашкина ладонь была сухой и горячей.
— Ага. Как танец.
По пути домой Полька всё думала про то, какой невероятный пережила день. Как с утра перепугалась Лысую, как всё думала о том, какой она страшный человек, и как легко к вечеру всё разрешилось. Никакой Пашка не страшный человек, и даже получше Щирова с Тарасовым, вот только…
Полька хлопнула себя по лбу.
За весельем она совсем забыла её предупредить об опасности!
После она успокоила себя: если они увидятся в школе, она успеет всё ей объяснить. Но всё-таки лёгкий отпечаток вины за себя остался. Полька вошла в подъезд, убирая в карман ключ.
Илья с Бульбазавром, лысая Пашка… Весь сегодня она действительно была где-то своей. Впервые за долгое время! Где-то в животе приятно потеплело, и Полька улыбнулась пустому и тихому подъезду. Как же это было приятно: осознавать, что…
— Я дома, — с осторожной безрадостностью произнесла она, закрывая за собой дверь и вешая куртку на крючок.
С кухни донеслись крики.
— Валера, перестань! Валера, успокойся!
— Я т… сказал тебе, сука, я…
— Валера!
Полька бросилась вперёд, бросая сумку в сторону. Отец, кажется, опять был пьян, еле стоял. Плачущую маму держал за волосы.
— Отойди от неё, пап, — сказала Полька спокойно, но решительно. — Отпусти её.
Нервничать сейчас нельзя, может стать только хуже.
Отец повернул к ней голову.
— Пшла вон! Не видишь, мы с матерью…
— Я сказала, отпусти её! — Полька шагнула вперёд, почувствовав, что теряет терпение. Не выдержала, сорвалась на крик: — Отпусти её, сволочь!!!
— Ты поговори мне ещё! — он отпустил волосы матери, та отшатнулась прочь. Двинулся на Польку — но та ловко ускользнула из-под его руки, развернулась и побежала прочь. Не удержавшись на ногах, отец рухнул на пол и страшно заматерился.
В запертую на замок дверь Полькиной комнаты ещё долго грохотал кулаками и орал пьяный отец. Плакала и мама, пытающаяся его успокоить и остановить. Полька, чтобы не слышать этого, зарылась под одеяло, свернувшись покрепче калачиком, и заткнула уши музыкой.
Подушка намокла.
«Мне даже мира мало…
Вот он я, кричу я звёздам!
Вот он я, кричу я звёздам…»
====== 9. Человечки и водопад ======
1.
Письмо, пришедшее утром на Пашкин мейл от Марьи было следующего содержания:
«[Докладывает прапорщик Ворона!
У нас на улице +4 градуса, ветрено, мама пока готовит оладьи. Боюсь ошибиться, но, кажется, со сгущёнкой. Срочно отправляюсь на дегустацию.
У нас выпал снег.
?]
P.S. Драбадан!
2:12-7:3-9:123-11:45-17:1-21:2-27:2»
Пашка оказалась в долгом ступоре.
Не сказать, что она больше не ждала известий от своей подруги — ждала, и ещё как, а сама написать или позвонить ужасно боялась. И когда она увидела, от кого письмо, она чуть не завизжала на всю квартиру (хотя с Лысой подобное случалось очень редко)…
Но настолько странному и отрывистому посланию даже как-то порадоваться было сложно. Что Марья хотела сказать? Неужели, просто решила уведомить её, после всего, что между ними было, что в Питере вдруг снег пошёл в начале октября? И что за странные цифры в конце письма? Она не поздоровалась, не спросила, как дела, ещё и приплела какой-то таинственный «Драбадан» в конце. Может быть, кошка по клавиатуре прошлась? Нет, подумала Пашка, поморщившись, она бы не смогла оставить на клавиатуре настолько осмысленный след.
Припомнив, что родители в осенние выходные решили совершить заключительный в этом году налёт на дачу, Пашка достала из кармана своих спальных штанов запасённую сигарету, пошарила рукой по полке над столом в поисках зажигалки, и, щёлкнув, задумчиво закурила.
«Блин, бросила же…» — подумала она недовольно.
После наспех организованных «поминок» Кира ей стало настолько гадко, что она не выдержала и решила закурить… а часа через два-три вновь почувствовала в этом потребность. С тех пор Пашка то и дело подавляла в себе это желание, однако иногда, как сейчас, например, всё же срывалась и начинала дымить.
— Драбадан… — произнесла она полушёпотом, потирая непроснувшийся левый глаз. Правый, как ни странно, вполне себе нормально работал.
Что бы это значило? И ведь точно что-то знакомое. Что-то из их прошлого.
Сунув сигарету в зубы, Пашка закинула руки за голову и, покачнувшись на стуле, стала глазеть в потолок. Комната постепенно начинала вонять табаком, но опасаться было нечего: если родители уехали, то это — до вечера, проветрить она успеет.
И где же, всё-таки, она слышала это дурацкое слово? Существовало только выражение «напиться в драбадан», Лысая изредка слышала его среди компании. Но с Марьей оно было связано так же, как Пашка с примерным поведением. Разве только если Марья не напилась в этот самый «драбадан» и на хмельную голову настрочила такое письмо. А последнее слово оставила в качестве подсказки… Пашка сама вслух посмеялась над своей теорией.
Докурив сигарету и отправив её на тетрадку, служащую пепельницей, она наконец вспомнила — даже на удивление звонко прищёлкнула пальцами — происхождение «драбадана».
Как-то раз получилось так, что они допоздна остались в школе: Пашка исправляла двойку по химии, переписывая работу, а Марья дежурила — она должна была закрыть все кабинеты, а затем отдать ключ охраннику. Встретившись после выполнения своих обязанностей, девчонки какое-то время побродили по пустынной школе, болтая о всякой чепухе. И Марья рассказала историю про то, как её отец-геолог, как-то раз напился (а это было редкостью, кажется, по случаю какого-то праздника) и зашифровал какой-то очень важный документ, а как протрезвел — не смог вспомнить ключ от им же придуманного по пьяни шифра. Документ, слава богу, остался цел и невредим, а вот «пьяная» шифровка отца Марьи заинтересовала: он долго провозился, пытаясь отыскать ключ, а когда, наконец, нашёл, сказал жене и дочке что-то вроде «Ну и драбадан!».
С тех пор между Марьей и Пашкой это слово проскальзывало в разговорах всего пару раз, как обозначение чего-то странного и нечитаемого.
«Она что, надеялась, что я это легко вспомню?..» — подумала Лысая, включая в колонки музыку и ставя проигрыватель на рандом. Обычно правильное звуковое сопровождение помогало ей шевелить мозгами, и даже ненавидимые ей сочинения по литературе писались на раз-два. К тому же, пока родителей нет — можно и оторваться, суббота всё-таки…
У неба есть небо,
У моря есть море,
У ней никого…
— Выключи это дерьмище!!! — завопила Пашка. Стоило ей только повертеться на стуле и повернуться спиной к экрану, как наглый рандом решил, что он здесь хозяин, и на полной громкости включил Земфиру. Которую Лысая терпеть не могла, но всё же иногда слушала. Заиграла более-менее приемлемая «Not your fuckin business» — сперва слегка напряжённая, но ровная, а на припеве солисту будто бы срывало крышу он набирал побольше воздуха в лёгкие и…
Концерт «Глубже», кстати, уже завтра.
Пашка ещё раз перечитала письмо, однако оно выглядело столь же нелепо, как и при первом прочтении. Может быть, слово «драбадан» было подсказкой, что здесь что-то зашифровано? Поморщив брови, Лысая подумала, что вполне возможно. Ведь и правда, незачем было в таком случае ставить странные квадратные скобки на определённом участке письма, а после них что-то указывать… Значит, эти цифры должны быть ключом к шифру. Вот только если даже письмо было таким коротким — какой же длины будет настоящее послание?
— Ну ты, Марья, даёшь… — ухмыльнулась Пашка довольно. Загадки она, что ни говори, любила, но ей редко приходилось что-либо разгадывать. И мысль о том, что Марья действительно придумала свой собственный «драбадан», и что-то ей на нём зашифровала, немало интриговала её.
Вот только как этот драбадан разгадать?
— Для начала, — сказала Пашка Ладану, положившему морду ей на колено, — мой дорогой Ватсон, давайте разберёмся, что значат цифры…