Её личность здесь знала только администратор, высокая девушка с длинными изумрудными кудрями, бледным лицом и красивыми, смеющимися глазами. Звали её Филя, а как звучало полное имя – оставалось загадкой. Но все звали сокращённо, и никто не допытывался. Именно она вошла в помещение, когда Наташа, оставив Игоря в зале, завязывала хвостик перед большим круглым зеркалом на стене. Она только что попрощалась с Настей Гущиной, которая, отработав всю свою первую смену, поспешила домой: у неё обнаружились какие-то срочные дела.
- Привет, Наташ, – поздоровалась Филя. – Спасибо, что пришла пораньше.
- Привет… Да у меня тут вынужденная мера. Видела пацана в зале?
- Ага, он сказал, что с тобой пришёл.
- Вот да… Суть в том, что он слепой. Вообще ни фига не видит. Подобрала его на улице, кричал как резаный. За ним мамаша просто вовремя не пришла, вот он, видать, и перепугался… Мне жалко его стало.
Она накинула на себя толстовку, просовывая руки в рукава.
- И что теперь? – осведомилась Филя.
- Ничего, посидит тут до вечера, а потом я его домой подкину. Ну не станем же мы с такого шкета деньги брать?
- Наташ… Тут не притон вообще-то, сама знаешь.
- Просто ничего не говори Татьяне Викторовне, пожалуйста! Я не собираюсь каждый день его сюда водить. Серьёзно, если начнутся из-за него неприятности – я его выпровожу. Но вообще он тихий… Наверное.
Встретив скептический взгляд Фили, Наташа накинула капюшон на голову. Вздохнула:
- С меня причитается.
- Ладно, так и быть… Я бы на твоём месте хотя бы с родителей денег попросила.
Выйдя из «гримёрки» – хотя это помещение за стойкой, по сути, выполняло функции и кухни, и раздевалки, и склада – Филя спросила Игоря:
- Ты чай будешь? А печеньки?
…Несмотря на то, что Наташа начала свою смену на полчаса раньше обычного, она довольно быстро включилась в работу: успевала сидеть за кассой, подливать воды в фильтр, кипятить чайник, носить из соседнего помещения закуски, расставленные по всей барной стойке, несколько раз отправила высоченного Ваню, работающего на подхвате, в ближайший магазин за кофе и печеньем. К её обычным обязанностям просто добавилось следить одним глазом за Игорем, для которого нашёлся конструктор: мальчишка уселся в кресле, принявшись соединять массу деталей между собой во что-то сюрреалистичное, и Наташа удовлетворённо подумала, что это, наверное, надолго. Слепой, не слепой – какая разница, если пацан? Один раз в «Альбус» зашла небольшая, но хорошая, судя по виду, компания. У Наташи как раз выдалась свободная минутка, и она шепнула ребятам про Игоря. Два парня и девушка действительно оказались неплохими людьми, и спустя какое-то время Наташа впервые услышала, как Игорь рассмеялся.
Сперва он показался Наташе слишком замкнутым, необщительным и… капризным, что ли? Уж точно не вызвал у неё приязни мальчишка, надрывающий горло из-за того, что потерял маму, и одновременно проклинающий её бранными словами. Но Игорь, кажется, был вовсе не плохим пареньком, хоть и с рядом своих закидонов.
Когда компания, расплатившись, покинула анти-кафе, Наташа мельком глянула на время, отметив, что уже почти что шесть. Время за работой летело удивительно быстро.
- Фи-иль, – крикнула она в открытую дверь, – а зелёные придут сегодня?
- Должны! – Донеслось оттуда. – Гринго говорил, что принесёт гитару.
- Круто! – Когда Филя вышла в общий зал, Наташа добавила, сидя за записями: – Иногда только ради них и стоит на смену выходить. А сегодня кто-нибудь подушки пачкал уже?
- Не-а! – Филя покачала головой. – Чудный денёк, даже стиралку не включила ни разу!
Гринго звал себя Гриша Аверин, местный завсегдатай, часто собиравший вокруг себя людей, до этого друг с другом не знакомых, и помогавший им найти общий язык. Он приходил с друзьями в «Альбус» раз или два в неделю, всегда оплачивал за два часа вперёд и был своим в доску: всегда громче всех смеялся, пил, как не в себя, играл на гитаре, знакомил между собой тех, кто знаком не был, в мафии, если до неё доходило, всегда был ведущим, а если ему выпадала роль мафии – никто никогда не угадывал, что это был он. В общем, Гринго был настоящей душой компании, так что даже Наташа с Филей его запомнили. А всех, кто приходил вместе с ним, звали «зелёными» – потому что зачастую Гринго занимал комнату с пуфиками и ярко-салатовыми обоями.
- Слушай, я что-то не уверена… – проговорила Пашка, ведомая Полькой в сторону анти-кафе. На приглашение она согласилась с лёгкостью, помня, как Полька выручила её, не дав билету на концерт «Глубже» пропасть зря. Но чем ближе они подходили к месту, тем большее беспокойство охватывало Лысую. Полька говорила, что там будут другие люди – незнакомая ей компания, которая с лёгкостью её примет. И это очень сильно настораживало.
- Да всё будет хорошо, Паш, ты главное не волнуйся! Просто посидишь там со всеми, если что – просто встанешь и уйдёшь…
«Ага, уйду, как же» – скептически подумала Пашка. Стоит ей покинуть эту незнакомую компанию на середине – и Полька точно расстроится, или вовсе обидится. «Ну и плевать! – решила для себя Лысая. – Она сама меня позвала, а сидеть и притворяться, что всё круто, я не хочу!».
В этот момент они уже подошли к невысокому крыльцу. На железной двери с блестящей изогнутой ручкой не было вообще никаких опознавательных знаков, лишь в окне справа был изнутри приклеен на скотч альбомный лист с бледной печатной надписью «АЛЬБУС».
- Это что, оно и есть? – спросила Пашка.
– Ага. Оно непримечательное. Я и сама не сразу сообразила, когда впервые тут оказалась… Ну, заходим?
- Заходим, чего время-то тянуть…
Основное помещение «Альбуса» располагалось, видимо, в обустроенном подвале, ибо лестница справа уходила вниз, а слева в удалении располагалась касса. Подойдя к ней, Полька поздоровалась с девушкой, сидящей за стойкой, сказав, что заплатит за двоих.
- Как вас записать?
Полька с Пашей переглянулись.
- Ну… Двумя «П» можно…
Лысая тихонько прыснула, но девушке за кассой, кажется, было всё равно.
- Две «П», – (Лысая зажала рукой рот, чтобы не засмеяться в голос). – Ровно семь часов. Хорошего вечера! Тапочки вон в той корзине…
- Тапочки? – шёпотом удивилась Пашка, следуя за Полькой, снимающей свою куртку.
- Угу. Надевай, и пойдём. Наверно, Гринго уже там…
Полька провела её вниз по лестнице, через небольшой зал, обставленный столами, диванами и шкафчиками, забитыми книгами, журналами и коробками со всякими играми. Но они прошли мимо этого зала, в небольшую комнатку с зелёными обоями.
- Всем привет! – поздоровалась Полька, втаскивая за собой подругу. – Знакомьтесь, это Паша!
Здесь находилось человек десять, не больше. Лысая мельком пробежалась по всем глазами, остановившись на кудрявом парне в красной толстовке, с гитарой на коленях. Руки у него были длинные, а на глаза надеты квадратные очки с жёлтыми линзами. Он сразу выделялся среди прочих – и он же первый поприветствовал Пашку.
- Салют! Полина нам про тебя рассказывала.
Пашка недовольно взглянула на Польку, но та её взгляда не увидела – пройдя к сидящим, она уместилась на свободное место и позвала Лысую за собой.
Понимая, что выбора у неё не слишком много, Пашка присела между Полькой и толстощёкой девушкой в очках и чёрной футболке «Punks not dead». Пошутила про себя: «бикоз ю ит зэм». Но вслух, конечно, ничего не сказала.
Кудрявый парень с гитарой, кажется, и был тот самый Гринго, про которого говорила Полька. Перебросившись парой шуточек с сидящей рядом веснушчатой девушкой в полосатой футболке, он пристроил гитару на руки, несколько раз пальцами проверил струны и заиграл. Мелодия поначалу была спокойной и плавной, пока Гринго не не начал петь. Песню эту Пашка слышала и раньше, но не сразу признала: всё-таки, некоторым удавалось привносить в привычные песни что-то новое, что-то своё.