«Ну и ладно», — подумала Пашка, сунув руки в карманы куртки, и направившись в сторону дома.
Может, Ксения действительно им поможет, и с этим мужиком они навсегда распрощаются? Наверное, было бы здорово, если бы всё так вышло. Но как всё будет — никто не знает. А ещё Лысой вспомнилось, как отчим говорил кому-то в подъезде, чтобы дверь закрыли. Что же тогда было? Кто-то выглянул на шум… и испугался, вместо того, чтобы помочь? Что ж, он хотя бы выглянул. Наверняка, остальные бы притворились, что ничего не слышат, и жили бы дальше. Хоть насилуй её там — никто не выйдет. От таких мыслей сделалось совсем паршиво. В этот момент рядом с Пашкой проплыл тот самый таксофон, по которому она в далёком декабре пыталась звонить Марье, но провод был перерезан. Встретившись со старым знакомым, Лысая какое-то время молча сверлила его взглядом, а потом просто прошла мимо, едва удержавшись от того, чтобы в сердцах пнуть исписанный столбик аппарата.
Таксофон не нашёл, что ответить.
Во дворе Пашка никого не встретила. Войдя в подъезд, окутанный желтоватым полумраком и знакомым запахом, она краем уха услышала, как из-за одной двери доносятся звуки телевизора, и стала подниматься по лестнице. Как обычно — через ступеньку. В почтовом ящике было шаром покати, даже проверять не стоило. Поднявшись до двери своей квартиры, Пашка увидела, что перед дверью кто-то стоит.
Поднимаясь медленно, она гадала: кто это может быть в такой час? Причём это был кто-то, кого она совершенно не узнавала: ярко-красная куртка с накинутым на голову капюшоном, совсем маленький рюкзак за спиной… Кто-то стоял и упорно сверлил взглядом в дверь. Ждал ответа, или опасался звонить?
— Ты к кому?.. — осторожно спросила Пашка, наконец, поднявшись. Про себя подумала: ещё гостей тут не хватало.
Гость обернулся, встретившись с ней глазами, и Пашка подумала, что всё это время наверняка переживала очень-очень длинный сон. Она пошатнулась на месте, широко раскрыв глаза и, чтобы не упасть, опёрлась на перила.
— Марья?!
====== 17. Марья ======
1.
Первое, что сделала Пашка — испугалась.
Она покачнулась на ногах, ставших внезапно ватными. Подумала: если это настолько сильная и реалистичная галлюцинация, то у неё точно едет крыша. Но Марья, кажется, не была галлюцинацией, потому что не рассеивалась.
— Привет, Паша!
— Ты что тут делаешь?! — изумилась Лысая, но отвечать ей Марья не собиралась, накинувшись на подругу с объятиями, и заключив в них её. От её волос пахло холодом, хвоей и какими-то явно шампуневыми фруктами. И почему-то засохшей глиной.
— Я с папой прилетела! — радостно сообщила ей Марья, улыбаясь во весь рот. В темени подъезда Пашка рассматривала её счастливое лицо, точно такое же, как несколько лет назад. — Паш, что с тобой было?!
— Так, давай ко мне зайдём, нечего тебе морозиться…
Впустив Марью в квартиру, Пашка быстро скинула ботинки, крикнув в сторону гостиной:
— Ма-а-ам! Я гостей привела! Поставь чайник, пожалста!
Мама несколько раз встречала Марью вместе с Пашкой, а потому они были знакомы.
— О, Маша! Ты какими судьбами?
— Мой папа, — пропыхтела Марья с улыбкой, стягивая с шеи шарф, — прилетел сюда на пару дней по работе, ему нужно встретиться с коллегами… Что-то там, связанное с раскопками. Я как узнала, что он сюда летит — за ним увязалась. Потому что Паша написала, что с ней что-то произошло, а потом на звонки и письма не отвечала… Я так волновалась!
Когда она, наконец, разулась и избавилась от громоздкого пуховика — оставшись в тонком меховом свитере Пашка со словами «а ну иди сюда, паскудница!..» зажала её в крепких объятиях и с лёгкостью подняла в воздух. Марья радостно завизжала, заколотив её по спине.
— А сейчас идём мыть руки!
Марья сопротивлялась, но, кажется, была не против.
Ладан с интересом наблюдал за гостьей, а когда она, наконец, спустилась на землю, набросился на неё, принявшись обнюхивать. Марья собак очень любила, так что присела на корточки и стала в ответ чесать довольного пса за ушами и вдоль спины. Это продолжалось около минуты, так что Пашка не преминула дотянуться до телефона и сделать фотографию.
— Видеосъёмка запрещена, я личность непр-р-р-рикосновенная, — пробурчала Марья, не отрываясь от своего занятия. Ладан был счастлив: наконец-то ему уделяли достаточно внимания!
— Только руки помыла, и уже к собаке… — с лёгким упрёком сказала Пашка.
Марья посмотрела на неё. Отпустив Ладана, поднялась, подошла ближе и встала прямо напротив неё, глядя вплотную, чуть-чуть — снизу вверх.
— Ты что, брилась? — спросила она.
Пашка набрала в грудь воздуха. Момент истины настал.
— Ага. Налысо. Недавно вот… снова обрастать начала.
Поглядев какое-то время, Марья протянула руку и провела пальцами по тонкой щётке волос на Пашкиной макушке.
Улыбнулась.
— Тебе очень идёт. Мне даже немного интересно, как выглядит… ну, совсем без волос. Но так даже симпатично… Ой, а ты что, татуировку набила? — шёпотом изумилась она. — Ва-а-ау…
С Пашкиного сердца сошла лавина.
— Так значит, ты сюда с папой прилетела?
— Угу, сначала в Пермь, а оттуда на автобусе…
— А как же универ? Ты разве не учишься?
— Пару дней пропущу, ничего страшного. Я очень за тебя волновалась.
Несмотря на то, что в кухне была ещё и мама, говорить такое Марья не стеснялась ни на йоту.
— Паш, а что произошло?
— Да… Ничего особенного, — уклончиво ответила Пашка. — Подралась очень неудачно. Куча синяков и ссадин была, даже сотрясение.
— Ох…
— Но сейчас я в норме! Зажила, как видишь. Пара шрамов осталась, правда, но всё хорошо, чесслово. Только сегодня выписали — и тут ты приезжаешь…
— Извини, я хотела предупредить, но твоего домашнего я не знаю, а на звонки и письма ты не отвечаешь… А с папой увязаться было не так и сложно, ему все полёты институт оплачивает. Пара часов — и я тут… А в Питере такая метель разгулялась, что некоторые рейсы даже отменили! Мы буквально под самый её конец попали, ещё бы чуть-чуть и тоже бы ждать пришлось.
— А ты всё такая же болтушка, — довольно заметила Пашка, опёршись на руку щекой. Марья, которую она запомнила со школы, немного укоротила густые чёрные волосы, да и чёлка со лба исчезла.
— Ой, правда… Болтаю без умолку, — спохватилась она, — часто замечаю за собой. Давай ты, Паша, расскажи, а я послушаю! Мне интересно, как у вас тут…
— Аааа, ну…
Пашка неуверенно поглядела на маму, хлопочущую за бутербродами: кажется, ей тоже хотелось послушать. Марья, проследив её взгляд, коротко кивнула, не став задавать лишних вопросов: подождём. Пашка довольно улыбнулась — который раз за вечер. Она привыкла, что время безоговорочно кромсает и меняет всех без исключений, но Марье как будто удалось с ним договориться: её изменения были вполне в пределах нормы и походили на нормальное такое взросление.
Мама, почуяв их молчание, начала расспрашивать Марью о том, что больше всего её волновало: куда поступила? бюджет или платное? сложно учиться? дали ли общежитие? Только заслышав первый вопрос, Пашка поняла, чем всё кончится
Мама оставила их, когда чай был уже допит. Какое-то время Пашка и Марья долго молчали.
— В общем… — начали они хором, и тут же, смутившись, замолчали.
— Н-н… давай ты первая.
— То… Сообщение, которое я летом отправила. В общем, прости пожалуйста, это какой-то придурок до моего телефона дотянулся…
«Обманщица».
— Ааа, да ничего страшного! Я так и поняла.
Помолчав ещё немного, Марья покосилась на проход в коридор, а потом понизила голос:
— Ну так что на самом деле случилось?
Они прошли в комнату к Пашке. Та не стала включать свет и, впустив внутрь Ладана, явно присутствием Марьи довольного, плотно закрыла дверь. Включила компьютер — экран в нужной мере разгонял сумрак комнаты.
Марья, немного походив, забралась на угол дивана в центре комнаты, уселась на спинку и выжидательно уставилась на Пашку. Та ухмыльнулась.