— Фууу, ну сейчас опять песни петь начнёт…
— Паша, она красивая! Не ворчи!
— Да достали уже эти песни, давай перемотаю…
— Ну что ж с тобой поделаешь… Но следующую послушаем!
— Ладно, если она будет не через пять минут после этой.
В фильме было действительно много песен, и если всяким мультикам вроде знаменитого «Горячего сердца» Пашка это прощала, то к фильмам относилась с пренебрежением. И как раз этот незамысловатый главный герой почему-то решил, что петь каждый раз во время мало-мальски значимого события — отличная идея!
— Ну вот почему бы ему просто не пригнуться?! Он мог бы нагнуть голову и проплыть под мостом. Нет, давай перебираться…
— Так надо, чтобы он встретил Храмовую Леди…
— Сдалась вот она ему… Стой, что, она тоже шарит, что он живчик?
— Сама узнаешь. Спойлерить не стану.
Несмотря на то, что Полька обещала зайти ненадолго, после фильма она просидела с Пашкой чуть не до вечера: они пили чай, болтали, сыграли несколько раз в карты и несколько раз — в шахматы (в картах в трёх играх из четырёх победила Пашка, в шахматах побеждала неизменно Полька). Когда минуло четыре часа, она сказала, что должна бежать домой и готовить маме ужин. Пашка решила проводить её до дома и заодно погулять с Ладаном, но потом вспомнила, что официально она ещё болеет. Провожать пришлось только до двери.
— Спасибо, Паш, — Полька обняла её на прощание: от неё пахло какими-то лёгкими духами и, кажется, лакированным деревом. — Выздоравливай, договорились?
— Тебе спасибо, Поляныч, — прижав подругу к себе, Пашка приподняла её над полом: Полька весело задрыгала ногами.
— Какие прозвища ещё придумаешь, ммм?!
— Их у меня бесконечное множество, — угрожающе произнесла Лысая, — так что берегись! Буду звать тебя каждый раз по-разному.
Полька довольно хихикнула.
Сколько ни просился с ней гулять Ладан, его не пустили, чем он оказался крайне раздосадован, и очень грустно лёг на пол в комнате. Оставшись одна, Пашка какое-то время слушала тишину в квартире и оглядывала с порога небольшой беспорядок, наведённый ими в комнате. Почему-то почувствовала удовлетворённую усталость, про себя улыбнулась, так чтобы не видел не только Ладан, но и какое-нибудь её случайное отражение. Убрала посуду, поправила простыни на диване, скинула на кусок кресла всю валяющуюся на полу одежду и покачнулась, снова почувствовав опасную слабость. Кажется, температура и правда начинала снова подниматься.
Она заварила себе откопанный где-то в недрах мерзкий оранжевый порошок, выпила залпом и забралась под одеяло, всегда принимающее её к себе без лишних вопросов.
Ей не дали даже уснуть: снова завибрировал телефон. Неужели, Полька что-то оставила и сейчас вернётся? Нет, номер был незнакомый. Пашка внутренне напряглась, быстро связав в уме то, что Полька недавно ушла из квартиры и то, что ей сейчас кто-то звонит.
Вдруг это опять Харли?
— Да? — взяла она трубку.
К счастью, её опасения не оправдались: это была мама Лизы.
— Алло, это Паша?
— Да, здравствуйте, Тамара Сергеевна…
— Пашенька, представляешь, Лиза этим утром родила! Мальчик!
Если бы на Пашкиной голове сейчас были волосы — то они бы зашевелились. Спину прошиб горячий пот.
— Только недавно разрешили позвонить: акушер рассказал, что Лиза держалась молодцом, хотя звонила она и чуть не плакала, но радостная, Паша, значит, всё хорошо! Мальчик, вроде бы здоровый, два семьсот…
— Ох, я… Даже не знаю, что сказать, — призналась Пашка, выслушивая радостный рассказ Лизиной мамы. — Поздравляю с внуком!
— Спасибо, спасибо, Паша! Я сама так рада, что сейчас всех друзей обзваниваю, тебя набрать решила… Ты-то как, моя хорошая?
— Ой, да… Нормально всё. Приболела вот немного. Простыла.
— Выздоравливай обязательно! Врач сказал, через несколько дней выпишут, мы Лизоньку из роддома встречать будем! Давай уж с нами, посмотришь хоть на малютку!..
Что-то скребнуло по сердцу Лысую. Она спросила:
— Извините, что такое спрашиваю, но вас не пугает, что у него не будет отца?
Даже сквозь телефон было слышно, что радость Лизиной мамы слегка спала от этих слов. Пашке стало совестно, но она понимала, что не могла не спросить этого.
— Ну… что уж тут поделаешь, — стушевалась она, — Мы позаботимся о нём, как сможем…
— Простите, ляпнула глупость… Это здорово, что всё хорошо! Передавайте Лизке огромный и горячий привет от меня! А фамилию он вашу возьмёт?
— Да, конечно…
— А имя какое дадите?
— Лиза сказала, что решила, но нам не говорит. Сказала: вот выпишут, расскажу вам, но мы с мужем хотим её завтра навестить, если разрешат…
«Вряд ли разрешат», — подумала про себя Пашка, но ничего не сказала.
— Ещё раз поздравляю вас.
— Вот же дёрнул чёрт! — с чувством сказала Пашка самой себе, когда телефон затих. Можно было бы не портить радость женщине, у которой родился внук!..
«Как она вообще может радоваться… Если не знает даже, кто отец его. Неужели, они настолько хотят внуков?».
Несмотря на недовольные мысли, на сердце у Пашки отлегло: у Лизы родился сын.
Хоть через несколько дней Пашка и выздоровела, но ни на какую встречу из роддома она не пошла, потому что твёрдо помнила, что Лизок от неё отказалась. С её точки зрения, вполне заслуженно: в тяжёлый для неё период Пашка бесследно пропала, и даже ни разу не позвонила, чтобы справиться о её самочувствии. Вполне возможно, что Лизок в момент звонка была вся на нервах… но даже это не исправляло того, что Пашке было стыдно показываться ей на глаза. Потому что на момент, когда Лизе было страшно перед родами — Пашка решила на всё забить, уйдя в запой.
И за это ей было неимоверно стыдно.
— Три в степени синус девяноста… Романова, ты записываешь? Сколько будет?
— Аа… ээ… Три будет.
— Правильно, дальше…
Подготовка к майским экзаменам занимала всё школьное время, поэтому апрель для Пашки летел кувырком: она едва успевала справляться со всей кипой долгов и контрольных, которые на неё навалились. Был один плюс: у неё почти не осталось времени на хандру.
Она возобновила прерванную переписку с Марьей, которая не забрасывала своей разведывательной деятельности, и нашла список баллов для поступления на факультет психологии СПбГУ. Так что теперь Пашка точно знала, что ей нужно сдавать, чтобы поступить в Питерский вуз — и она изо всех сил налегла на биологию, решив, что будет сдавать её итоговым предметом.
…– Э, кто сегодня дежурит? — спросил кто-то из класса после четвёртого урока. Все опасливо заоглядывались, а кто-то другой сказал:
— Сегодня Лысая с Казанцевой должны! Вчера четвёртая парта были…
Но соседка Пашки уже успела куда-то благополучно срулить. Угрюмая Пашка дождалась, пока все уйдут, и стала убираться в классе.
— Помочь?
В дверях стоял Дима Рубенцов, почему-то ни с того, ни с сего решивший развернуться. Пашка не злилась на него, но с того дня, как они поссорились, толком с ним не разговаривала. Ощущала смутное желание извиниться за скотское поведение и грубые слова — вот только кто она такая, чтобы извиняться перед каким-то там Рубенцовым?
Мысленно пояснив себе, кто она такая, Пашка набрала в грудь воздуха, прежде чем сказать:
— Ну помоги, раз пришёл…
Пока она стирала с доски мел, Дима совком собрал мусор по классу, а затем ещё и полил цветы. Когда работа была окончена, он беспечно присел на парту, ожидая, пока Пашка закончит свою часть работы.