— Что, Ярослава? — кажется, Игорю надоела эта болтовня. Или он что-то заподозрил? Услышал наше дыхание?
— Тогда, — сказала Роська, — может быть, вы сходите к Хоте, он очень страдает. Он так любил своего Локи и очень скучает по нему. Вы скажете, что видели Локи в Небесном Доме, что у него все хорошо, и Хота утешится.
— Хм… я схожу, Ярослава, я схожу потом сам.
— Игорь-Посланник, — твердо сказала Роська, — пойдемте сейчас. Нам тоже будет интересно послушать. Все знали и любили Локи. Правда, Бир? Правда, Ола?
Игорь вздохнул.
— Ладно. Будь по-вашему. Мой долг утешать скорбящих.
Они пошумели еще и ушли. Мы с Максимом переглянулись облегченно и выбрались из игоревой палатки. У дома Хоты толпились ребята со всего города. Мы незаметно присоединились к ним, будто всегда здесь были. Пока Игорь расписывал жизнь Локи (Хота смотрел на него суровыми глазами и молчал), Роська подошла к нам.
— Ну что? — азартно спросила она.
Мы молчали.
— Ну что? — уже тревожно спросила она.
— Рось, — твердо сказал Максим, — когда мы вернемся, напомни мне, что я хотел утопить в море мотор от «Ласточки».
7
В тот же день в сумерках мы сидели на парапете белой дороги, ели землянику, смотрели, как пастухи с рысями гонят из леса коз. Рядом, с копьем наперевес, застыл Хвост, поэтому сидели мы молча. Не обсуждать же при нем наши дела. Он немой, но не глухой.
— Ой, мальчики, вон Игорь идет… — сказала Роська испуганно, — он в бешенстве. Может, удерем?
— Вот еще! — сказали мы с Максимом хором.
А Игорь и правда был в бешенстве. Глаза его, казалось, вот-вот из орбит выскочат, рот скривился и дергался. Он сдернул Роську за руку с парапета и прошипел:
— Паршивка! Думаешь, провела меня? Никому этого не удавалось сделать безнаказанно! Значит, тебе интересно, как живут Боги? Скоро ты к ним отправишься!
— Не смей ее трогать! — соскочил я с парапета и встал рядом с Роськой.
— Убью! — процедил Максим.
— А вы! — взвизгнул Игорь. — Бездари и тупицы! Да вы хоть представляете, что вы наделали?! Вы представляете, сколько стоит эта техника?! И чего мне стоило доставить ее сюда?!
— А ты знаешь, чего стоило дяде Фаддею наше исчезновение?! — закричал Максим. — Жизни!
— Плевать я хотел на вашего дядю Фаддея! — заорал на него Игорь и так дернул Роськину руку, что она вскрикнула.
Может быть, мы бы даже подрались. А что? Втроем бы мы его точно завалили. Но тут подошел Дот, дядя Бира и один из Семи Отцов. Он мягко высвободил Роськину руку (на ней заалели отпечатки игоревых пальцев) и сказал с укоризной:
— В нашем городе нельзя обижать детей, тем более причинять им боль. Разве Солнце и Дождь не предупредили тебя об этом, Посланник Богов?
Что-то такое было в голосе Дота, что мне показалось, будто он не верит во всю эту чушь с Посланником. А Игорь сразу успокоился, только в глазах поблескивала еле сдерживаемая ярость.
— Конечно, Дот, — сказал он, — только некоторых детей иногда приходится воспитывать…
— Не кулаками! — возмутился Дот. — Дети мудрее нас, они понимают слова.
Сказал и пошел своей дорогой. Игорь посмотрел ему вслед, потом усмехнулся и сказал:
— Что ж… Я сделал вам честное и выгодное предложение. Но вы, видно, так глупы, что никакого сотрудничества не получится. Пусть ваша глупость будет видна всем. Или вы возомнили себе, что я не найду и не приручу шуршунов? Да и дельфины есть не только в вашем Центре. И вообще, в мире полным-полно брошенных, никому не нужных детей… Тетрадку! — крикнул он резко.
— Какую тетрадку? — притворно изумилась Роська.
— Ярослава Андреевна, не стройте из себя дурочку: вам это не идет, а меня выводит из себя. Так и до греха недалеко. Верните тетрадку, и я… постараюсь, чтобы ваше отправление к праотцам затянулось.
— Да какую тетрадку?! Листик, ты что-нибудь понимаешь?
— Неа, — глядя в небо, отозвался я. — А ты, Максим?
— Первый раз слышу!
Игорь взревел, как бешеный. Он бы кинулся на нас, точно, но Дот и Онго как раз проходили мимо. Они очень удивились, увидев, как Посланник Богов, нервно подпрыгивая, бежит к шалашу пленников, выбрасывает оттуда одеяла и сено…
Но мы не стали на это смотреть. Рассмеялись и побежали к каменной гряде. Там под одной плитой было углубление, не видное со стороны. Настоящий тайник! Там мы и спрятали тетрадь еще утром. И сейчас, очень довольные собой, мы уселись на вершине, открыли тетрадь и начали читать.
Глава VII. Что было в тетради