— Я не хочу проверять, насколько распространяется милосердие этого бога, — пророкотал Сон Гоку, наконец, поднявшись на ноги. — Даже если он по какой-то причине пощадил нас, это не повод оставаться здесь и отдыхать. В нашем состоянии мы сейчас даже людишкам не сможем дать достойный отпор, потому отступаем.
— Отступаем? — переспросила Мататаби. Её зубастый рот, полный острейших клыков раскрылся. — И куда?
— Куда — не так уж и важно. Главное — подальше от этого места. Эй, Исобу! — обратился он к черепахе, один глаз которой уже закрылся. — А ты чего молчишь? Нам надо отступить, согласен?
Молчание было ему ответом. Глаз Трёххвостого вообще уставился в одну точку, словно биджу познал дзен.
— Исобу? — прорычал Сон Гоку. — Отвечай, когда Моё Превосходительство обращается к тебе.
Увы, на этот раз результат был тем же.
Сотрясая землю своими шагами и опираясь при ходьбе передним лапами на манер гориллы, Сон Гоку приблизился к лежащей черепахе и заглянул той в красный глаз:
— Ты чего, спишь? — светло-зелёная ладонь вписалась черепахе в покрытую шипастым панцирем спину. От хлопка окружающие обломки деревьев отбросило на десятки метров, поднялась пылевая завеса. — Проснись и пой, братишка!
— А?.. — опомнился Исобу, проморгавшись. — Нет. Я не сплю. Я… думаю. Вот.
— И о чём задумался, нии-сан? — мелодично пропела Мататаби.
Трёххвостый скосил глаз куда-то. Затем повёл головой чуть в сторону:
— Вы ведь тоже чувствуете чакру Кокуо? Он был здесь.
— Хм… — Сон Гоку сел перед ним в позу лотоса и поскрёб бороду. — Да, я тоже ощущаю эманации его чакры. Думаешь, Кокуо забрали?
Изо рта Трёххвостого вырвался огромный полупрозрачный пузырь. Мгновение — и он разлетается водяной завесой в разные стороны на пару километров.
Когда поисковое дзюцу, имеющее водную природу, попало на огненную шкуру Мататаби, кошка зашипела и вскочила на лапы. Она терпеть не могла воду. И только что Исобу намеренно окатил её. Но дерзить собрату она не решилась. Для столь необычных действий с его стороны были причины.
— Да, — моргнул Исобу и уставился в сторону широкой просеки. — Кокуо точно был здесь. Но вместе с тем здесь был кто-то ещё. Три человека. Два — едва ощущаю, они сюда не дошли. Однако третий… третий точно забрал Кокуо, причём не разбудив. И его чакра кажется мне очень знакомой…
— У нас мало времени, — Сон Гоку прервал излияния собрата-биджу. Его охватило беспокойство. Раньше он считал людей глупее обезьян, но в последнее время он вынужден был пересмотреть свои взгляды на мир. Некоторые люди, хоть и не чета Великому и Прекрасному Королю (то есть ему), но всё же могли доставить множество проблем. — Если забрали одного, то могут вернуться и забрать кого-то из нас. Уходим. А как найдём безопасное место, будем думать, что нам делать дальше.
— Ты прав, нии-сан, — протянула Мататаби. — Однако… ты сказал «нам»?
Сон Гоку фыркнул и сложил руки на груди. Ранее он считал себя достаточно гордым и сильным, чтобы именовать себя Королем, или Великим Мудрецом, равным Небесам. Ну, и отношение к остальным биджу у него было соответствующее — снисходительно-покровительствующие. Но эпохи меняются. И даже такой гордый и упрямый консерватор, как Король Обезьян, вынужден был иногда руководствоваться логикой и здравым смыслом.
А здравый смысл Короля подсказывал, что поодиночке — они обречены. Их запечатают вновь. Они для людей — лишь оружие. И противостоять шиноби можно лишь вместе. Да, ему удалось наладить отношение с Роши — его джинчурики. Но это, скорее, исключение из правил. Они имели с ним общие взгляды, потому и сошлись. Жаль, что Роши погиб.
Сойдется ли он со следующим джинчурики — проверять не хотелось. Да и учитывая недавние происшествия — логичным было бы затаиться где-то и придумать какой-то план.
— Да, Мататаби, — кивнул Сон Гоку, гордо подбоченившись. — Именно «нам»… и я надеюсь, вы достаточно восстановились.
— Вполне, старший брат.
Трёххвостый моргнул в согласии.
— Отлично, — оскалил клыки Король Обезьян. — Тогда не будем задерживаться. Не отставай, Исобу.