К слову, с приходом Орочимару ей стало работать в разы спокойнее. Словно часть ответственности за жизнь пациента легла на плечи Змеиного Саннина.
Он принёс своё оборудование в фуин-свитке. Тут же буквально на коленке сделал анализ крови и выдал быстрый результат: «ген — Узумаки (совпадение: 92%). Группа крови: AB».
Услышанное огорошило Сенджу. И не тем, что группа крови пациента оказалась чрезвычайно редка, а тем, что он должен быть из Великого клана. Красноволосым Узумаки. Вот только цвет волос Нагато говорил, скорее, о принадлежности к Хатаке или о родстве с Джирайей, но никак не с Узумаки при таком-то процентном показателе генной совместимости.
Было решено сделать переливание крови. Донором стала Карин, у неё оказалась та же группа. Приняв кровевосстанавливающие и чакровосстанавливающие пилюли, она легла рядом с полутрупом, а Цунаде обеспечила снабжение чакрой. Процесс пошёл.
Змеиный Саннин же за полтора часа сделал фуин-печати накопления на теле Нагато, благодаря которым состояние пациента стабилизировалось. И могло характеризоваться как «среднетяжёлое».
— Фуин-печати — это временная мера, нацеленная на поддержку организма в текущем состоянии, — сказал тогда Орочимару. — Твоей младшей ученице с моей помощью нужно будет их подпитывать по крайней мере раз в сутки. Если ты действительно хочешь, чтобы он не просто выжил, а пришёл в себя, ему нужно привить геном Первого. Чем скорее, тем лучше.
— Ты с ума сошёл? — шепнула ему на ухо Цунаде. — Проводить эксперименты над пациентом? Не позволю. Я его спасти хочу, а не убить.
Змеиный Саннин пожал плечами:
— Если всё удастся, то жизненная энергия, полученная от Первого хокаге, быстро восстановит его. У меня уже отработана успешная пересадка данного генома на двух подопыт… м-м… пациентах, — оговорился он и с предвкушением осклабился…
Цунаде мотнула головой, отбрасывая воспоминания о прошедшей ночи.
Она решила пойти закрыть дверь изнутри, чтобы лечь на кожаный диван и заснуть. Это всё, чего ей на данный момент хотелось больше всего. Однако стоило ей подойти к зелёной двери, как послышался стук.
Тук-тук-тук-тук… тук… тук…
Так стучал только один человек. И, несмотря на его помощь этой ночью, видеть Цунаде его не хотела.
— Орочимару, — открыв двери, процедила она и сложила руки под объёмной грудью.
— Ку-ку-ку, я тоже рад тебя видеть, старая подруга, — ощерился в плотоядной улыбке Змеиный Саннин. — Разрешишь войти?
Цунаде решила пустить мимо ушей неприятный эпитет «старая», отошла в сторону, пропуская бывшего сокомандника внутрь кабинета, и закрыла за ним дверь на защёлку.
Орочимару прошёлся по кабинету, окидывая тот оценивающим взглядом. Он осмотрел полки с книгами, стол, заваленный историями болезней и другими бумагами, небольшой телевизор, что давно не включался, и кожаный диванчик, который саннин тут же занял.
— Неплохо-неплохо.
— Что именно неплохо? — с раздражением спросила Цунаде, усевшись в кресло за рабочим столом.
— Неплохо мы с тобой сегодня поработали, — принялся объяснять Змеиный Саннин. — Неплохо ты устроилась в Конохе. Неплохо твои ученицы разбираются в ирьёниндзюцу. Особенно меня заинтересовала та мелкая Узумаки. Прекрасный экземпляр… вот бы мне она досталась, — мечтательно закатил глаза он.
— Это моя ученица, — прошипела Сенджу, — и я не дам её тебе.
— А я разве просил? — притворно удивился Орочимару. — Побойся ками, малышка Цу, я пришёл сюда лишь за одним. И это точно не твоя ненаглядная Карин.
Его взгляд изменился, а лицо прорезала змеиная ухмылка.
— Отдай мне то, зачем я пришёл.
— Как будто я знаю, зачем ты пришёл.
— Ой, да брось, — саннин встал с дивана и мягким стелющимся шагом хищника зашёл к ней за спину. — Давай мы не будем играть в эти игры. Ты прекрасно знаешь, что излишней добротой я не страдаю. И за простое «спасибо» никогда ничего не делаю.
Цунаде потребовалось всё её самообладание, чтобы не вскочить на ноги и не принять боевую стойку. Всю усталость и сонливость как рукой сняло. Позади неё стояло чудовище. Убийца и вивисектор, легко забиравший жизни, — как на мировых войнах, так и во время экспериментов — бесчисленного количества людей. И хотя он не выпускал свою жажду убийства, но даже тех отголосков недовольства хватало, чтобы её инстинкты забили тревогу.