– Что?
– Мне предложили очень выгодное дело, и мы с мамой, – слово "мамой" он произнес с особым цинизмом, – все решили. Ты выйдешь замуж за прекрасного молодого человека, он обеспечит тебя всем. Возражения не принимаются.
Я словно окаменела, пытаясь осознать каждое слово. Отец продал меня? Неудивительно… Продать собственную дочь… А что же будет с младшими? Кирилл один не справится, я знаю… Не знаю, сколько времени я провела в оцепенении, но меня вернул в реальность оглушительный хлопок, и через секунду мою щеку обожгло болью. Подняв глаза, я увидела отца, лицо которого исказила ярость. По щеке поползла предательская слеза, осознание безысходности давило, словно камень. Еще один удар.
– Я спрашиваю последний раз, – отец схватил меня за подбородок и, сдавив его до хруста, повернул к себе, – ты меня поняла? Ты теперь замужняя. И никакого нытья. Ясно?
Я кивнула, лишенная сил сопротивляться. Отец отпустил меня и вытолкнул из кухни. Едва добравшись до комнаты, я рухнула на кровать, укрылась одеялом с головой и разрыдалась.
Худшее – это бессилие и осознание полного отчаяния. За что с нами так? Что мы ему сделали? Как он может продать собственного ребенка? Как?
Бесконечный поток вопросов, на которые не было ответов. Пелена безысходности заволакивала глаза, и я провалилась в спасительный сон.
От автора : Привет, это я) Не буду писать много и непонятно, только по делу - в этой и последующих главах может замечаться непоследовательность событый и необъясненные до конца моменты. К сожалению, именно по правилам литнета я не могу упоминать какие то моменты, ибо тогда Лиру считают несовершеннолетней и книга блокируется за 18+ с недостигшими совершеннолетия. Заранее извиняюсь за это!
2. Ник.
Утро началось не с кофе, а с противного голоса очередной шлюхи, которую я подцепил этой ночью в баре.
Если честно, немного устал шляться по клубам и подбирать претенденток на кандидатуру «подари Никитке букетик венерических». Забавно.
Звон будильника. Восемь тридцать.
Вытягиваю подушку из - под головы и накрываюсь ею сверху, дабы не слышать ни звона, ни голоса этой.. Насти? Кати? Не помню. Да и не суть, больше я ее никогда не увижу. Это игра: один короткий секс, одна короткая ночь.
Раньше я был более внимателен к подбору той, с которой буду проводить ночь, но раньше мне не пилили мозг – мать настаивает на женитьбе. Даже уже подобрала для меня, цитирую, «лучшую из лучших». Каждый день на завтрак, обед и ужин у меня «Никита, ты должен», «Никита, взрослая жизнь», «Никита, продолжение рода», а Никиту, собственно, никто и не спросил. Мне двадцать два, а не тридцать два, хочется и шлюх поебать, а не жениться на живой кукле, натянутой и накачанной везде, где можно и нельзя.
Ещё и эта перспектива быть батьком меня тоже не сильно воодушевляет.
Я уже давно понял эту вашу жизнь, я хочу лишь спокойствия и этого вашего, как его там.. умиротворения.
Тяжко быть единственным ребёнком, от которого ждут этого «продолжения рода». Мы королевская семья в восемнадцатом веке, или нормальная в двадцать первом? Сомневаюсь уже в обоих вариантах.
Мать совсем с ума сошла после смерти отца. Он погиб очень рано, в свои тридцать пять. Мне было шестнадцать.
Отец был богатым и успешным человеком, бизнесменом. Какие – то черти подкараулили и перерезали горло в подворотне. Мать до сих пор не отошла, иногда плачет, а у меня эмоциональный фон как у зубочистки, поэтому мне тяжеловато успокоить рыдающую женщину.
Все пожитки отца ушли мне, сейчас я не просто Никитка – накидка, а целый Никита Вячеславович. Хорошо звучит, мне нравится.
Снова звон будильника. Восемь пятьдесят.
Что ж, работа зовёт, хотя нахер я там не нужен. Сижу целыми днями как дорогостоящий экспонат в музее. «Для красоты».
Встаю и протираю глаза, солнце, которое светит в окно, освещает комнату и полностью ослепляет меня. Осмотревшись, вздыхаю с облегчением, ведь не нахожу эту.. Не суть. Одеваюсь и топаю в ванную. Наш девиз – не подрочить с утра равно зря встать вообще.
Делаю все дела и спускаюсь вниз. Завтрак и недовольная мамулечка. Картина маслом.
- Доброе утро, свет очей моих, – подхожу и обнимаю сидящую мать на стуле, не забывая чмокнуть в щеку, – давно меня ждешь?
- Ты проспал. Снова.
- Наша жизнь тяжела, любимая моя, – хотел закончить как - то красиво, но меня заткнули коротким «Закройся». Обидненько.