Боже, за что мне это? Я уставился на задний бампер впереди стоящей машины, потеряв счёт времени. Тепло на моей руке вернуло меня в реальность. Я обернулся. Её маленькая, тёплая ладошка лежала на моей, а голова была опущена.
— Ты мне не противен. Просто… мне было не очень комфортно. Вокруг были люди, и это меня смутило. Если тебе так хочется где-то, кроме дома, то хотя бы предупреди, и мы найдём укромное место.
Я впитывал каждое её слово, словно губка, пытаясь понять и осмыслить.
— Прости, я повёл себя как эгоистичное животное. Я был не прав. Просто, понимаешь… – Я запнулся, подбирая слова.
— Что? – прошептала она своими пухлыми губами, от которых я не мог оторваться даже сейчас. Отведя взгляд, я встретился с её глазами. В них бушевал океан. Океан, в котором я тонул с головой. То ли топили меня, то ли я сам шёл ко дну – ещё предстояло выяснить. Скорее, второе, хотя и не очень приятно это признавать.
— Понимаешь… Я просто не могу без тебя. Хочу тебя постоянно. Только тебя. Когда ты рядом, мир становится ярче. Солнце светит, птицы поют. Мне так хорошо. Когда я в тебе – это блаженство. Я взлетаю на небеса, и моя душа расцветает. Я становлюсь зависимым от этого рая. Ты – мой свет, мой воздух. Понимаешь? Я просто одурманен тобой. Сначала не знал, что с тобой делать, а теперь не могу без тебя. Знаешь, какой самый жуткий страх у меня появился? Страх потерять тебя. Мне страшно, потому что рядом с тобой я чувствую себя в безопасности, а без тебя я окажусь в темноте, где не увижу даже собственных рук. Эта бездна чувств пугает меня, я не понимаю их, поэтому и веду себя так. Прости.
Лира мягко улыбнулась, коснулась моей щеки и начала нежно гладить большим пальцем.
— Просто в следующий раз предупреди, не веди себя как пещерный человек, ладно?
— Мгм, – Я – живое доказательство того, как охотник проиграл своей добыче. Хотя кто из нас был жертвой на самом деле?
***
Вечером, дома, мы лежали в обнимку. Было уютно и спокойно. Но Лира не собиралась отпускать ситуацию.
— Никит.
— Да, родная?
— Что ты с ним сделал?
— В смысле? Ты о ком?
— Отец звонил. Извинялся.
— А, ты об этом, – она приподнялась с моего плеча и села напротив. – Что ты сделал?
— Я просто поговорил с ним. Он признал свою ошибку, извинился. Теперь он не тронет никого из твоих братьев и сестры.
— Ты его бил?
— Нет, что ты.
— Я тебе не верю. Ты врёшь, – я вскинул бровь в недоумении. – Дай руку.
Я протянул ей руку. Она повертела её в своих ладонях, а потом ткнула пальцем в костяшки.
— Ага, дрался всё-таки.
— Не дрался. Всыпал.
— А говорил, что не бил.
— Не хотел, чтобы ты переживала.
— Ну ты козёл!
— Малышка, – я рывком притянул её к себе, прижав к груди. – Зачем тебе лишние нервы? Ты и так многое пережила. Я разобрался с ним. Больше он никого не обидит.
— Это звучит угрожающе.
— Не переживай, вишенка, – я начал накручивать её локон на палец. – Лучше думай о предстоящем отпуске.
— О, тогда я умру от страха.
— В смысле?
— В прямом. Я до смерти боюсь летать на самолётах.
14. Лира.
— Солнышко, может, скорую вызовем? — в голосе Алисы звучала неприкрытая тревога. Она нависала надо мной, пока я, обняв прохладный унитаз, пыталась унять бурю в животе.
— Нет, Алис, все в порядке… — прошептала я, хотя уже знала правду, просто отказывалась ее принимать.
Тот злополучный отдых с Никитой – вот она, причина моего нынешнего состояния.
— Я же говорила, не ешьте с Никитой всякую херню! — Алиса, как и любая мама, переживала с гиперболизированной силой.
— Прости… — новый спазм скрутил меня, заставляя содрогнуться.
— Может, хоть Никите позвоним? Пусть возвращается.
— Не стоит, Алис. Он работает. – Сразу после отдыха улетел в Италию по работе.
— Уверена?
— Да.
***
Я вхожу в нашу комнату… и застываю на пороге. Он… с другой. Их губы слились в страстном поцелуе, более пылком, чем те, что доставались мне. Он прижимает ее к себе с нежностью, которой я не видела уже давно. А любит ли он меня вообще? Вопрос повисает в воздухе, не находя ответа. Слезы хлынули из глаз, застилая все вокруг, и я бросилась бежать. Прочь из этой комнаты, из этого проклятого дома. В голове звенели чужие голоса, шепчущие: «А я говорила», «Ты же знала». Из-за слепой пелены я не видела дороги. Кажется, начался дождь? Не знаю. Ноги запнулись обо что-то, и с глухим ударом я рухнула на землю.
Открываю глаза. Все та же родная комната. Я просто уснула. Это был сон. Но душа все так же изнывала от тревоги. Страх, словно ядовитый змей, свернулся клубком внутри.