Что-то теплое прижалось к моей замерзшей спине, и по телу разлилось приятное тепло. Но это чувство не успело заполнить меня целиком – Лира отстранилась. Я обернулся.
– Ты как будто плакала, – не знаю, был ли это вопрос или утверждение.
– Ложись спать. И хватит курить эту гадость, воняет ужасно.
– Я не покупал другие сигареты.
– Неважно. Заканчивай.
– Ты плакала или нет?
– Я спать. - Я резко схватил Лиру за руку и прижал к себе.
– Почему не отвечаешь на вопрос?
– Потому что я иду спать. Отпусти. - Я попытался поцеловать её, но она ловко увернулась.
– Малыш, что случилось? - Ответа не последовало.
Лира быстро выскользнула из моих рук и убежала. Что происходит? Я выбросил окурок и зашел в комнату, но Вишенки уже не было.
Как только я сел на кровать, Лира вышла из ванной.
– Ебучий ротовирус.
– Я все равно тебя поцелую.
– Не надо.
– Почему?
– Не хочу.
Больше Лира со мной не разговаривала. Это было странно. Она всегда была маленькой и милой болтушкой, а тут – тишина. Ни привычных объятий, ни поцелуев. Что значит, что она не хочет? Видимо, ей действительно плохо. Или… Неужели Савицкий посмел ей что-то рассказать?
От автора : если хотите, то я буду рада вашей поддержке в виде комментария и подписки на мой тгк, где я выкладываю мини - спойлеры! @slogyandlover
Чмоки чмоки в лобик!! (Не как покойника) ☝🏻
16. Лира.
Как ни странно, Никита перестал задерживаться на работе, будто растворилась его привычка внезапно исчезать. Вообще перестал вести себя… странно. Заботится, проводит со мной время. Белый и пушистый, словно ангел во плоти. Искренне молюсь, чтобы Савицкий не проронил Никите ни слова о том, что я знаю.
Я люблю его. Эта истина давно пронзила мое сердце, оставив глубокую, ноющую рану. Болезненная любовь… И горше всего осознавать, что я жила в иллюзии, наивно полагая, что Никита отвечает мне взаимностью. Ошиблась. Снова этот горький привкус разочарования.
— Вся моя жизнь — сплошная ошибка, — прошипела я сквозь зубы, и острая боль пронзила кожу запястья. Первая капля крови, словно рубин, скатилась вниз.
И я не собиралась останавливаться. Слезы, словно горные реки, неистово текли из глаз, а количество порезов множилось, сплетаясь в багровую паутину.
***
— Чем занимаешься? — Никита ворвался в комнату, застав меня врасплох.
— Ничем.
— Совсем-совсем? — он опустился на край кровати и нежно коснулся губами моего плеча.
— Угу.
— Ты кушала?
— Да.
— Не ври, — его горячее дыхание опалило мое ухо. — Я спрашивал у мамы. Она весь день была дома.
— …
— Пойдем, поешь?
— Не хочу.
— Давай закажем что-нибудь?
— Я не хочу, Никит.
— Малышка, тебе нужно поесть. Прошу, давай я тебя покормлю?
— Нет. Отстань… Возможно, я его обидела… Но он причинил мне боль, в сотни раз превосходящую мою. Он это заслужил. Да и способен ли он вообще обидеться? Ему плевать на меня, раз он может делить постель с другой, а потом приходить ко мне и шептать о любви. Это низко, мерзко, отвратительно. Падший человек.
***
Я опустилась в кожаное кресло белой тонированной машины. В салоне витал густой аромат хвои.
— Привет, малышка.
— Ага, привет. Что тебе нужно? — автомобиль плавно тронулся с места.
— Прокатимся.
— Зачем?
— Хочу посидеть с тобой в каком-нибудь ресторанчике.
— Я не собираюсь сидеть с тобой в ресторанах. Говори, что тебе нужно, и вези меня домой.
— А я хочу и буду.
— Если ты сейчас же не вернешь меня домой, я звоню Никите, и ты отправишься в морг.
— Он сейчас у очередной бабы, малыш. Тем более, он придет в ярость, узнав, что ты со мной. Как будешь оправдываться? Только ему позволено изменять, а не тебе. — Я замолчала. Дима прав. Жестокая правда, как ледяной душ.
— Ну что, в ресторан?
— Ага.
***
Мы сидели в VIP-зале. Кроме нас, ни души. Зловещая тишина. Я боюсь оставаться с Савицким наедине.
— Как дела, малыш? — Дима вкрадчиво сполз ко мне на диванчик и притянул к себе.
— Не трогай меня.
— Я хотел поговорить о Никите.
— Отпусти.
— Ты собираешься с ним разводиться?
— Нет, — я опустила голову и горько заплакала. Бессилие обволакивало меня, словно липкий туман.
— Почему? Ты прямо куколка какая-то. Разбитая кукла.
— Я не могу. У меня есть свои причины, — я уставилась на свои кроссовки, словно надеясь найти в них ответы.
— Какие же?