Я резко распахнула дверцу машины и вывалилась наружу. Не знаю, где я, не знаю, что делаю. Но облегчало то, что Савицкий остался в машине. Дождь хлестал как из ведра, пронизывая до костей. Вокруг сгущалась тьма, и с каждой секундой я промокала все сильнее, все глубже погружаясь в пучину отчаяния.
– А что если сделать аборт? Вселенная, дай знак, – прошептала я в пустоту. И в тот же миг мир вокруг померк. Наступила звенящая, всепоглощающая тишина и какое-то странное, неземное спокойствие. Именно того, чего мне сейчас так отчаянно не хватало.
19. Лира.
Я вошла в комнату и замерла на пороге, словно окаменела. Он… не один. С какой-то девицей, хохочущей и прильнувшей к нему. И ему хорошо. Так хорошо, будто все наши моменты, наши клятвы – лишь пыль, развеянная ветром его равнодушия. А как же я? Как же все то, что было между нами? Любил ли он вообще? Хоть секунду?
Он заметил меня, его губы расплылись в самодовольной усмешке, и он демонстративно опустил руки на ее бедра. Внутри все оборвалось. Я рванула прочь, в никуда, надеясь убежать от этой картины, от предательства, разъедающего душу. Слезы застилали глаза, мир расплывался. И сколько бы я ни бежала, перед глазами стояла его довольная, сытая улыбка. Боль пронзала насквозь, выворачивала наизнанку. Под ногами предательски пропал пол, и я полетела в бездну. Долго… мучительно долго.
Очнувшись, я не почувствовала той ледяной пустоты, в которую падала. Надо мной – стерильный белый потолок. Вокруг все белое, больничное. И лишь одно расплывчатое пятно в поле зрения, никак не могу сфокусироваться. Кто это?
– Вишенка?
– Ник? – Голос сорвался, хриплый и слабый.
– Это я, моя маленькая.
– Что случилось?
– Все хорошо, ты просто переволновалась.
– Я в порядке?
– И ты, и наш малыш в порядке.
– Тебе сказали?
– Да… – Никита вдруг замолчал, словно не решался продолжить.
– Прости…
– За что, моя маленькая? Главное, что с тобой и малышом все хорошо. – Он попытался улыбнуться, но в глазах плескалась тревога.
– Ты рад?
– Конечно, Вишенка. Как я могу не радоваться?
– Ты меня не любишь… – Слезы хлынули с новой силой. – А ребенок будет обузой.
– Какой еще обузой?
– Ты не сможешь со мной развестись, как минимум, год.
– А зачем нам разводиться?
– У тебя любовница…
– Ли… Я идиот… просто идиот…
– Я знаю.
Чуть помолчав, Никита подал голос, обращаясь ко мне.
- А давай заведем нашу, - в его голубых глазах не было ни одной льдины, лишь нежность.
- Кого?
- Ну, нашу.. - он отвел глаза и шёпотом произнёс слово по слогам, как бы не понимая, что это говорит он сам, - лю - бо - вь.
20. Конец?
Лира родила сына. Никита назвал его в честь своего отца-Вячеслав. А что с Савицким? Это уже отдельная история, которая появится в свет совсем скоро.
Хорошая была история. Эмоциональная, весёлая, моментами грустная. Я безумно хотела бы дописать её как-то иначе, но оставлю Лиру куколдом, а Никиту козлом. Безусловно, когда-то я вернусь к ней, и исправлю всё то, что было написано ранее, но это уже будет после июньской сессии..
А пока, ждем озвучку этой книги 😉
Сердечная благодарность всем, кто поддерживал меня в этом нелегком, но увлекательном путешествии. Спасибо каждому читателю, разделившему со мной эту историю. С трепетом жду ваших отзывов и оценок, хотя в глубине души понимаю, что книга вышла не такой совершенной, как мечталось.
Первый блин комом, что ж… Впереди — новые шедевры.
Конец