Мама ходила между цветов, восторгалась и рассказывала о ботанике. Фабио честно пытался слушать, а Клёпа томился – пока не сообразил, что, если тайком пинать ногой мясистые стволы цветов, они выдают фальшивые ноты. Одним словом, никто не скучал.
Поднимаясь по скалам, мы вышли на удивительно красивую поляну, где росли самые разные цветы – от крохотных до большущих, в человеческий рост. Сперва раскрылись, точно удивлённые глаза, маленькие фиолетовые чашечки, заплакав на тысячу голосов. Затем распахнулись розетки солнечно-желтых цветов – и в воздухе зазвенели тоненькие скрипки. И вот загремел настоящий оркестр: повсюду возникали яркие пятна – малиновые, фиолетовые, оранжевые, иссиня-чёрные.
Сад светился и играл, трубил и гремел, а мы пробирались через эту симфонию звуков в самую середину рощи, где рос удивительный гигант – огромный, размером с целый дом, бархатно-чёрный цветок. Мелодия звенела и бушевала, стонала в верхушках деревьев и плакала в траве, уносилась на крыльях птиц и затихала в густом, сладком воздухе.
А потом, загудев могучим контрабасом, раскрылся самый большой, бархатно-чёрный цветок – и мы увидели, что внутри сидит глоцц.
Позже мы не раз вспоминали этот момент – и всегда шутили и смеялись. А тогда все испугались до мурашек. Все мы, конечно, видели стерео с глоццами, но никто и подумать не мог, что столкнётся с одним из них в реальной жизни. Все мы видели в новостях сюжеты о людях, чьи дома пострадали от метеоритного дождя или были смыты цунами – но кто же всерьёз допустит мысль, что это может случиться с ним, тем более так неожиданно? Никто не ждёт, что из платяного шкафа выпрыгнет тираннозавр.
Глоццев никогда не встречали рядом с большими городами, но где‐нибудь в глуши они могут появиться практически на любой планете. И всегда – чтобы натворить больших бед. Во Всесети каждый может посмотреть ролик бойни в монастыре Белоснежных Лилий. Только предупреждаю – зрелище не для слабонервных. Монахи собрались на весенний праздник в просторном зале с деревянными колоннами. Молодой послушник зажигает свечи перед алтарём – большим белым цветком, и из-под его лепестков одна за другой вылетают и начинают порхать по всему залу удивительные птицы – красные, жёлтые, зеленые. Это настоящее чудо – никто не знает, откуда берутся эти прекрасные птицы, среди которых не найдёшь двух одинаковых.
Вдруг на ступенях, в полумраке, появляется сверкающий, как неоновая реклама, глоцц. Один прыжок – и он в самом центре зала. Почтенные отшельники оборачиваются на него, недоумевают: что это за зверюга? А монстр смотрит направо, налево – а потом начинает дуть то на одного монаха, то на другого – и там, где только что был человек, остаётся только фиолетовое облачко. Люди с криками бегут прочь, роняя вазы и рассыпая по залу красно-жёлтые цветы.
Да, вот такие глоццы свирепые. И главное, никто не знает, почему. Все звери нападают с какой‐то целью: хищники – ради еды, могучие травоядные – чтобы защитить свою территорию. И только глоццы, кажется, делают это просто ради развлечения.
Теперь вы понимаете, почему мы все застыли как вкопанные. Глоцц уставился на непрошенных гостей чёрными глазницами и поднял свои страшные лапы, из которых эти зверюги стреляют какими‐то сгустками плазмы, похожими на ракеты. Мама и Фабио оказались прямо перед чудовищем, а Клёпа успел нырнуть в ближайшие кусты, откуда жестами подзывал меня. Умом я понимала, что нужно добежать до мамы, схватить её за руку и утащить оттуда – но сдвинуться с места не могла.
Фабио повёл себя гораздо мужественнее. Всегда предусмотрительный, он даже захватил в этот дикий парк пистолет. Но привычка к аккуратности сыграла с ним злую шутку – собираясь, он положил пистолет в кобуру, кобуру убрал в непромокаемый чехол, а чехол спрятал на самое дно рюкзака. И пока в попытках добраться до оружия он дёргал сперва одну заевшую молнию, а потом другую, маме пришлось действовать в одиночку.
Она вдруг пошла навстречу чёрному цветку, тихо бормоча какие‐то слова – точно молитву читала или произносила заклинание. Глоцц смотрел на неё, наклонив голову вбок, будто вглядывался или вслушивался – а затем вдруг опустил передние лапы, задвигал мешаниной ног и выбрался из цветка, став рядом с мамой и почти касаясь своей мордой её лица.
У меня в горле пересохло от ужаса, но мама спокойно повернулась и пошла к космолёту – и глоцц последовал за ней. Они выглядели как два собеседника – мама нараспев произносила какие‐то фразы тем же тихим голосом, а глоцц внимательно слушал. Мы двинулись за ними – я шла, отчаянно потея и с пересохшим от страха ртом. Когда мы пришли на корабль, глоцц покорно забрался в одну из пустых клеток, и мама его там заперла.