После этого все словно очнулись.
– Что ты затеяла? – горячо зашептал Клёпа, когда мы собрались в кабине космолёта. – Хочешь, чтобы он нас тут всех спалил?
– Ничего он нам не сделает. Хотел бы – уже сделал.
– Спасибо, что нас всех спасла, – тихо поблагодарил Фабио. Вид у него был ошарашенный.
– Да, это был поступок! – патетически восхитился Клёпа. – Поступище! Деяние! Акт самопожертвования ради друзей! Но расскажи всё‐таки, что ты ему говорила? Сперва я подумал, это что‐то вроде: «Не убивай, прошу! У меня маленькие дочь и зарплата» – но ты ведь битых полчаса ему что‐то рассказывала.
– Тьфу на тебя! – возмутилась мама. – Если тебе так интересно, что я говорила, мог бы подойти ближе и послушать, а не прятаться в цветах.
– Мне нельзя умирать, – оправдывался Клёпа. – Я должен денег многим людям и не могу уйти, не вернув долги.
– Ты и мне должен десятку, – напомнила мама.
– Долги – как тайная любовь, о них нельзя вслух, – философски заметил клоун.
– Это самая странная история из всех, в какие я попадал, – резюмировал Фабио с озадаченным лицом. – Но правда, Алисия, что ты собираешься делать с глоццем? Давай высадим его поскорее, пока он бед не наделал.
– И не подумаю. Глоцц – это наш шанс выбраться отсюда, – спокойно ответила мама.
– Откуда?
– Ой, не делайте вид, что не понимаете. Закисли мы на этой планетенке. Ты, Клёпа, всю жизнь мечтал развлекать шахтёров, которые половины твоих шуток не понимают? А ты, Фабио, правда считаешь, что хуже этого столичного дурака-импресарио? Про Лю я вообще не говорю – ей давно пора в настоящую школу.
– Лю – светлая голова, несомненно. Но какое отношение это имеет к глоццу? – недоумевал Клёпа.
Тогда никто и предположить не мог, что задумала мама и чем всё это обернётся.
Я в цирке родилась и выросла. Мама постоянно спорит с Фабио и Клёпой, но на самом деле они – моя семья. И я давно бы училась дрессировке и воздушной акробатике, если бы мама не была против. Её мечта – вывезти меня с этой богом забытой планеты и дать мне образование. Она говорит, что у меня отличные способности к наукам, и будет преступлением, если я повторю её судьбу.
Когда‐то она сама подавала большие надежды – вместе с отцом изучала диких животных на разных планетах. Но потом родилась я. Папа не захотел бросить любимую работу и найти постоянный дом. А маму занесло в этот уголок космоса. Очень скоро она поняла, что никакой другой работы, кроме ремесла укротительницы животных в цирке, который она же сама и создала, она тут не найдёт. А ведь меня надо учить, покупать мне книги. Конечно, государство обеспечивает нас самым необходимым – мы не умираем с голоду и не ходим в одежде из листьев. Но чтобы развиваться и чего‐то добиваться в жизни, пособия не хватит – мама постоянно об этом твердит.
– И всё‐таки, при чём тут глоцц? – настаивал Клёпа.
– Я буду его дрессировать, – твёрдо заявила мама. – Поставлю с ним такой номер, что смотреть его прилетят с самых дальних планет. Самый смелый цирковой номер во Вселенной.
– Ты с ума сошла, – только и сказал клоун. А я стояла у крошечного окна, из которого была видна клетка, и зачарованно рассматривала глоцца.
Отличий от всех животных во Вселенной у глоццев хоть отбавляй. Они состоят из каких‐то сверкающих линий, которые то сплетаются друг с другом, то парят по отдельности. Есть ли у них желудок, сердце, лёгкие? Лапы это у них, щупальца или вообще какието ветки с когтями? Я не уверена, что даже учёные в курсе, как они устроены. Никто не знает, чем они питаются. Живя у нас в зверинце, глоцц ни разу не проявил интереса ни к какой еде. Сперва мы боялись, что он умрёт с голоду, а потом просто привыкли.
Единственная постоянная часть тела у них – это морда. Её ни с чем не спутаешь: она похожа на тысячелетний череп, найденный в безлюдной пустыне. У глоцца нет глаз – только две чёрные впадины, и какоето подобие рта под ними, и всё же одного взгляда на его морду достаточно, чтобы понять – он на тебя смотрит. И в этих пустых глазницах, на самой глубине, прячется какой‐то злой смех.
Я не выдумываю – такое впечатление от глоцца у всех. Его никто не любит – кроме моей мамы, конечно. Даже двигается он не так, как обычные животные – словно прорастает через пространство, как молния, которую сняли на стерео в замедленном режиме. Однажды, когда я обедала, к нам в вагончик забралась голодная крыса – прыгнула на стол и вырвала прямо из рук кусок сыра. Так вот – даже тогда мне не было так гадко, как в те моменты, когда я просто смотрю, как глоцц перемещается из одного угла клетки в другой, подрагивая сразу десятком конечностей, часть из которых похожа на воздетые к небу человеческие руки, а другая – на паучьи лапы. Жуткие твари.