– Родители так любили сына, что решили запереть его во дворце. А как же иначе? Ведь за стенами он мог наступить на змею, упасть в болото к крокодилу или угодить в зубы невоспитанной овчарке.
Мама, оказавшаяся на соседней площадке, огляделась и недовольно развела руками: дальше двигаться было некуда – даже канат, по которому она сюда пришла, уже успели отстегнуть, и он болтался в воздухе.
– Но вот однажды в гости к царю прибыл посол соседней страны и привёз подарок: животное, которого царевич никогда не видел – маленького щенка. «Что это за зверь?» – восхитился царевич. «Это, ммм… собака, – вынужден был признаться царь. – Но оставить её у себя мы никак не можем».
Мама упёрла руки в боки и возмущённо затопала ногами.
– «Хочу собаку!» – завопил царевич. – «Хочу, хочу, хочу! Жизни без неё не мыслю!» Делать нечего: пришлось царю согласиться.
При этих словах по блестящей ткани вокруг площадки пробежал многоцветный отблеск – и к ногам мамы бесшумно скользнул глоцц.
Я физически ощутила напряжение, разлившееся вокруг, как электричество в предгрозовом воздухе. Пока Клёпа и Фабио развлекали публику, зрители храбрились, убеждая себя, что их ждёт пусть и не совсем заурядное, но всё‐таки не выходящее за рамки разумного представление. Но когда они увидели чудовище рядом с мамой, шум стих, будто его выключили – и наступила испуганная тишина.
Даже издали глоцц ужасал – все, кто видел ролик, запечатлевший бойню в монастыре, или любую из сцен охоты на этого зверя, наверняка вздрогнули и покрылись холодным потом. Над ареной светило жаркое солнце, но разноцветные линии, из которых состояло чудовище, сияли так же ярко, как и ночью, а его страшные пустые глазницы смотрели, не мигая, на каждого сидящего в зрительских рядах.
А я вдруг поняла, что впервые вижу на морде глоцца какие‐то эмоции: он казался растерянным и одновременно взбудораженным. Видно было, что ему не нравится, что он вдруг оказался среди такой толпы.
Некоторое время зверь стоял на месте, высоченный и худой, похожий на слепого нищего, и вертел узорами морды то в одну сторону, то в другую – а затем повернул голову к маме. Она тихо сказала ему что‐то – и легко побежала к следующей круглой площадке по натянутому низко над землёй канату, который успели пристегнуть монтажёры. Когда канат был уже позади, она обернулась и посмотрела на зверя – ну что же ты?
И глоцц мигом очутился рядом с ней.
Он прошёл по канату, как ток по проводу: только что был там – и вот уже здесь, только верёвка задрожала от промчавшихся по ней ослепительных линий.
Зал, который ещё мгновение назад вздохнуть не смел, тихо ахнул. Многие привстали с мест, не сводя глаз с живого клубка ярких огней. А мама между тем двигалась дальше.
Она делала осторожные, точные шаги по тонкому, как струна, канату. Звёзды и планеты, как же это было страшно! Худенькая, хрупкая женщина, лёгкой поступью двигающаяся всё выше по лесенкам и снастям пирамиды, и чудовище, которое неуловимым для глаза движением прорастало сквозь воздух, всё время оказываясь рядом с ней.
– Недолго царевич оставался взаперти: когда родители подарили ему собаку, они поняли, что судьбы избежать не получится. Да он и сам просил его отпустить: чему быть, того не миновать, а раз так, надо успеть повидать мир. И вот царевич сменил роскошные одежды на простой плащ странника и отправился за границу.
В этом номере глоццу предстояло продемонстрировать свою первую необычную способность.
– Прибыл царевич в столицу соседнего государства и стал прогуливаться по улицам. Взгляд его упал на высокую башню, стоявшую рядом с царским дворцом. «Кто живёт в этой башне?» – спросил он прохожего. «Царская дочь, – отвечал тот. – Отец пообещал выдать её за удальца, который сможет допрыгнуть до её балкона».
При этих словах из пола перед пирамидой начала расти башня. Она поднималась всё выше, и зрители, вглядевшись, захихикали. Роль принцессы играла… слониха! Одетая в розовое шёлковое платьице, в крошечной диадеме между ушами, она важно стояла на балконе, помахивая хоботом и хвостом, а позади неё скучали два грозных стражника – большие слоны в расшитых золотом чёрных мундирах.
Когда слониха возвысилась над мамой на добрые тридцать метров, мама задрала голову и присвистнула, глядя на недосягаемый балкон принцессы.
– Многие женихи пытались попасть в вожделенные покои царской дочки, – провозгласил Клёпа и вдруг сам сорвался с места, ухватившись за гроздь воздушных шариков, вынырнувших из глубины пирамиды. Он быстро набирал высоту, подтягивая шарики к себе и болтая ногами. Ему везло – шарики летели прямо к балкону. Ещё чуть-чуть, и он достигнет своей цели! Но в тот самый момент, когда слониха уже любопытно поглядывала на приближающуюся к ней аппетитную связку шаров, из-за её спины выступили слоныстражники и изо всех сил дунули из хоботов на незадачливого «жениха».