Тяжко вздыхая, подняла хлеб, готовясь получить нагоняй за расхищение барского имущества. Даже зажмурилась, чтобы отгородится.
— Люба, несколько дней вам будет хотеться много есть. Пожалуйста, никому не говорите и не стесняйте себя, беря столько, сколько нужно.
— Что? — удивленно распахнула глаза, обалдело принимая мяско, отданное в руки, и расстроенно ссутулилась, рассмотрев… капитана.
На опухшем лице уродливо гноился черный шрам, раскинув черную сетку прожилок. Красные белки глаз свидетельствовали о бессонной ночи. Хоть одежду сменил.
— Не надо меня жалеть, — тихо попросил мужчина. — Мне казалось, я всегда могу рассчитывать на вашу честность. Это все еще так?
— Угу…, - постаралась удержать слезы. Жалко человека… Вот так, гнить и…
— Помогите пожалуйста организовать сегодня четыре прогулки, составьте очередность, предупредите девушек, и отправьте человека с запиской. Все после обеда. С вас снимаются все обязанности по дому. Посыльный будет приносить с кухни. Если случится что-то странное, сразу ко мне, договорились? И та склочная старуха пусть пару дней всюду сопровождает вас. Мне так спокойнее.
— Чтобы люди боялись плевать в лицо обесчещенной служанке, опасаясь мстительности травницы? — некрасиво шмыгнула.
— Именно так, — тихо рассмеялся капитан.
— Хорошооо…
— Много есть и много спать. Уговор?
— Но я не беременна, — сообщила доверительным шепотом, делая большие глаза.
Капитан сдавленно хрюкнул и поспешил уйти. Странный он какой-то. Со стороны лестницы раздался тихий скрип. Вскинула голову, щуря глаза, но там было пусто. Постояв немного, пошла к себе, умяла и проспала аж несколько часов. Делать было нечего, вот и пошла в храм.
На выходе неожиданно наткнулась на сосредоточенного Руперта. Увидев букет в его руках, обреченно вздохнула. Вторая часть Мерлезонского балета.
— Люба, выходи за меня.
***
— Погоди, — попросил, подняв открытую ладонь, и присел на ступеньку. — Джонатан закрыл город покуда не завершит дела… Самосуд — такое не прощают. Оправдывает лишь близкая встреча с Безликой, — устало положил букет рядом и сцепил руки в замок, повесив голову. — Виновный будет найден, понимаешь? Не Марджери, что скроется за высокими стенами рода. Наказывать некого… Кроме тебя, — глухо закончил ликбез. — Из-под земли достанут, столько народу… Я — не особо важная птица, но кое-что могу. Помню, не люб, посему — фиктивный брак года на три, пока не уляжется. Потом — думай сама. Захочешь — останешься, нет — дам, что смогу и отпущу. Выбирать не густо, Люба, — желваки ходили на бледном лице. — Плаха, Белд или я. Определись до свадьбы капитана, потом выбора не будет.
Ушел не оборачиваясь, оставив груз реальности. Оставила букет возле богини. Фигурка Безликой, если бы могла, уронила бы челюсть от удивления.
Как быть дальше?
Растерянно посмотрела на поселение, раскинувшееся впереди. Вцепилась в подол руками как за якорь. Сделала глубокий вдох, выдох и пошла.
На самом деле, мы почти всегда делаем выбор в первые пять-десять секунд. Потом начинаются метания, поиск причин для отказа, оттягивание решения и прочие телодвижения.
Возможно, мое перемещение на Эдо имело подоплеку? Помочь капитану продолжить род? Подсказать с озеленением местности? Дать толчок к развитию и росту товарооборота на данной территории?
Дернула плечом, смахивая панику. В той жизни было много «надо», пусть в этот раз будет «хочется», даже если неправильно. Присела, погладила землю с камнями, улыбнулась:
— Успеем сделать побольше, да? Раз долго и счастливо отменяется, надо печь плюшки каждый день, чтобы мука не испортилась, — дохлый оптимизм — лучше, чем ничего.
По-детски, чуть подпрыгивая на каждом шагу, направилась в дом. От переживаний снова захотелось есть… Просто ужасный ужас.
***
Джонатан Мюррей
— Сегодня, — кинул свеженаписанный свиток сонному секретарю, переступившему порог кабинета. Кинувшись на пол, успел подхватить в последний момент. — Плохо, — прокомментировал реакцию. — Сядь, — быстро плюхнулся, чуть не упав вместе со стулом. — Какие планы на будущее? Лицо надо держать в любой ситуации. Понятно? — кивок. — Сырость не разводи, отвечай.
— Я… не думал, — тихо выдавил, понурившись.
— Зато я подумал. Поедешь строить жизнь в Ганзу, — выдвинув ящик стола, достал пухлый конверт и кинул вперед. — Рекомендации, адреса, личное письмо, потом прочтешь его. Так. Выбери учебное заведение, на днях поедем в город, подадим заявку. Что еще… Посмотри планы ведущихся работ, сделай нагоняй, чтобы через тую все закончили. Свободен.
— Да, мой капитан, — низко склонил голову и побежал исполнять.
Заложив руки за спину, встал у окна. Надо магически заверить завещание, прописав доли матери, жены и ребенка, чтобы новые родственники даже не подумали хапнуть больше, чем положено. Оставить на содержание Хильде, Любе с ее патентами… О, патенты оформить. Быстро присел обратно, накидывая второй свиток. Нужен опекун… Вот секретарь и возьмет, сестрой. Вместе в Ганзу поедут, приглядит. Так…и ее в академию. Поставил пометку оплатить. Там и патенты оформят, да, есть знакомый крючкотвор. Напишу ему, взбодрится на старости лет.
Столько дел и так мало времени…
— Доброго дня, — приветствовал вошедший Руперт, растирая кулаки. — Давай прижмем Белда что ли? Злость надо куда-то спустить.
— Опять к Любе ходил.
— Угу, — сердито пнул диван. — Не согласилась… даже фиктивно.
— Значит Олафа прихватишь в родовое имение, с женой и хламом.
— Чего это вдруг? — зло ощерился.
— Чтобы вас всех одним махом не прихлопнули!… А езжай-ка к родне в горы и не торопись обратно. Билет купим по поддельным документам. Отплываете сразу после свадьбы.
— Чего ж не сегодня? — набычился друг.
— Напиваться перед «праздником» я с кем буду? — улыбнулся ему.
Руперт вскочил, подошел и крепко пожал руку, второй ощутимо нахлопывая по моей спине.
— Со мной, — стукнулся лоб в лоб. — Все запасы выжрем, чтобы жаба твоя показалась принцессой.
— Обязательно. А пока нужна маска, чтобы невеста не сдохла от страха. Завтра в город.
***
Любаша
Все утро Марджери хмуро сканировала меня взглядом в перерывах между увещеваниями и грозными окриками на невест и служанку. Причины внимания были не ясны, лишний раз подходит самой не было желания. После пары ведер успокоительного в доме стало заметно тише.
Приходил Олаф, приносил завтрак, справляясь о самочувствии. В качестве подарка принес немного меда — подсластить жизнь. Незаметно отведя в сторонку, вручил крохотный мешочек.
— Надеюсь, не пригодится, но в случае чего даст пару минут. Дунуть, разлетится мигом. Заторможенность, потеря ориентации. Самой дышать через ткань, а лучше задержать дыхание. Хранить… Итак понятно где. Под, кхм, рукой. Давай, бедовая, не хандри, — потрепал по голове и ушел.
Не успела развернуться, травница юркнула под руку, сцапала мешочек, обследовала и вернула обратно, удовлетворительно кивая:
— Хорошая вещь, убойная. С десяток раз хватит. Никому не говори.
Угукнув, присели поесть. Наблюдая, как в меня влезает третья тарелка каши, она невозмутимо поинтересовалась:
— Давно аппетит проснулся?
— Стресс. После… Я, — провела ладонями по лицу, — жру, как не в себя, — глубоко выдохнула. — Не могу, понимаешь? Заедаю, — развела руки, признаваясь в бессилии. — Испугалась…Мысли разные теперь, — закусила губу. — А если повториться? Я ведь одна, понимаешь? Совсем одна… В этот раз повезло, сгорел артефакт…
— Выброси, — тут же резко ответила старушка, громко ставя кружку на стол, — из головы! — пронзительно посмотрела, прищурившись. — Ты все можешь, госпожа. Только еще не поняла, — выжидательно уставилась.
— Может пояснишь?
— Я? — рассмеялась старуха. — Мне почем знать? — искренне возмутилась. — Ешь, да делом каким займись, чтоб дурь в голове не плодить. Травок заварю… полезных, — закопошилась в своей сумке через плечо, оставленной на полу возле ног.