Внезапно, шатен со шрамом на ухе, выхватил нож, полоснул себя от запястья до локтя и совершенно не логично подсунул это мне под нос. Его финт оказался полезен. Не знаю, чего добивался зачинщик, но аромат свежей крови, привлекательно собирающейся на мягкой коже, заполнил ноздри. Чужая кровь. Настоящая.
Значит, это реальность. Я выбрался.
— Мне нужно к Элиз. Убирайтесь все, — прорычал, отталкивая ненормального.
Застывшие на местах люди улыбались…. Они все идиоты?
— Простите, капитан. Вынужденная проверка. Разрешите доложить обстановку? Дела не терпят отлагательств, — шаг назад, поклон головы.
Велдон, бурча под нос ругательства, подошел и затянул порез. Мне нужно было сосредоточиться. Попытаться вспомнить хоть что-нибудь. Окончательно успокоиться.
— Вон! — рявкнул на них от души.
— Я останусь, проконтролирую, — спокойно подошел Велдон. — Дайте ему время прийти в себя. Не советую накалять обстановку, — покачал головой.
Люди нехотя вышли, кидая на него неприязненные взгляды. Определенно, вражда. Надо будет выяснить причины… А мне какое дело? Собственные мысли путались, вызывая раздражение.
***
Велдон
Внимательно изучал друга. В своем уме, но определенно не в себе. Инстинктивно сжавшись, он проверил периметр, приравняв всех нас к угрозе, попытался принять удобное положение и был сбит с толку цепями. Сканирование тела подтвердило физическое здоровье, но капитан постоянно еле заметно морщился — я не ощущаю недуга. Скверно. Его пожелание остаться одному было на руку.
— Я ничего не помню, Велдон, — огорошил, отслеживая реакцию. — Кроме твоего имени и что мы друзья, значит, тебе можно доверять… Еще помню Элиз, предстоящую свадьбу… Там… когда мне было плохо, — ногти воткнулись в ладони, — она пришла, позвала, наполнила силой… Выбрался только благодаря ей. Наша любовь помогла преодолеть все препятствия. Я хочу к ней! — темные глаза фанатично блестели. — Проводи!
Это мой шанс…
***
Не было страха, сомнений. Все та же холодная злость властвовала внутри. Он жаждал подробностей своей жизни, рассказа и я дал его.
Подтвердил любовь к Элиз, к его матери, что тенью прошлой себя теплится в этом мире. Посоветовал быть осторожнее в первую встречу, опасаясь ухудшения. Все же, я не лекарь душ. Рассказал о коварстве его кухарки Любы, что пытается всеми способами пролезть в его постель, рассчитывая на лучшую долю. С одной стороны, подсветил ее непосредственное участие в ухудшении самочувствия невесты, с другой подчеркнул неоспоримый вклад идей в благоустройстве городка. Подытожив, что человек она, возможно, не плохой, но не для него.
— Не злись на нее. Женщина влюблена и делает все, что в ее силах. Не нужно на нее срываться или орать, достаточно просто уволить, приказав уйти, — повторил с нажимом.
Капитан надсадно дышал от ярости, что кто-то посмел причинить вред его избраннице.
— Опасайся старухи- травницы. Мне кажется, она подливает тебе что-то в питье. Старуха и Люба дружны, возможен сговор.
Рассказал об отваге Джоан и Элиз, как они прорывались с боем к нему. В общих чертах основные моменты.
— Свадьба завтра, если невеста очнется. Вы собирались… отпраздновать завтра, — еле выдавил из себя слова.
— Хорошо, Велдон, — стукнулся лбом Джонатан, крепко хватая за затылок.
***
Любаша
Охохонюшкиии… Все болит, ноюще ломит каждую косточку, как при гриппе. В голове надрывается невидимый звонарь, колокол- моя голова. Очень плохо. И твердо.
Когда все перестало расплываться и троиться, пришло понимание — кухня. Вопрос оставался один: почему я лежу? «На чем» не нуждалось в уточнении.
Отмахнувшись от сосущего чувства голода, задействовала все силы и приняла сидячее положение. Рядом обнаружилась травница, не реагирующая на слова. От страха уровень адреналина поднялся до небес, придав сил и ускорения.
Какие болячки, когда родной можно сказать человек в непонятном состоянии?!
Лихо соскочив, со всей дури шмякнулась на пол — затекшие от долго лежания ноги не разделили энтузиазма. Морщась, кое-как встала на колени и, чертыхаясь, доползла. Старуха была жива, исправно выдыхала через нос на подставленный обслюнявленный палец, сердце стучало, но она ни на что не реагировала. Это не есть хорошо. Кряхтя, дошла до двери. А там ожидал сюрприииз…
— Велено не выпускать, — строго отчитал малознакомый страж, перегородив выход.
— А? — удивление и возмущение внутри не могли поделить первое место. — Там травнице плохо, мне нужна помощь, — попыталась объяснить. — Может она умирает? Я не разбира..
— Передам, — обрубил и толкнул обратно, высунувшуюся меня на пол корпуса в коридор.
Потрясла головой. Внушительная фигура продолжала невозмутимо стоять на пути. На моем пути.
Зря.
— Хорошо, — медленно прикрыла дверь. — Хорошоооо, — глубокий вдох, выдох. — Ох, хо-ррро-шооо, — меня заклинило.
Легко вспомнила последние события. Магия. У меня есть магия. Встряхнулась всем телом. Сколько не заглядывай внутрь себя, все одно — хочется жрать. Не то… Но тоже надо. Запихала в рот обеими руками ломоть подсохшего хлеба. Рот сводило от напряжения. Огляделась по сторонам, схватила сковороду и пошла, двигая челюстями как хомяк.
Охранник не знал на что смотреть: на пустую сковороду, сунутую ему под нос, или на возмутительно некультурно сыплющиеся крошки из моего мычащего нечленораздельные слова рта.
Давай, магия, яви себя! Хоть что-нибудь! Пшик, дуновение, грохот. Настраиваться некогда, только экспромт. Сковородка вихляла в дрожащей руке, словно кастрюля у волка в игре, что собирал падающие яйца. Ничего не получалось. Меня грубо пихнули внутрь. Из глаз брызнули злые слезы:
— Кофееел!!!! — отчаянно взвыла.
В парня полетели недожёванные крошки. Ну хоть плюну. Яркая вспышка заставила парня инстинктивно прикрыть руками глаза, сделав шаг назад. Сковородка мощным аргументом пригвоздила охранника к полу. Накатил запоздалый страх… А вдруг он того этого? Стало зябко. Сердце билось, кровь не текла. Обливаясь потом от страха, уговаривала себя, что по другому никак и вообще, тут магия, лекари, оклемается. Надеюсь.
Что я буду делать дальше не приходило в голову. Там вообще было пусто после собственного поступка. Знобило.
Дом пугал своей замершей тишиной и безлюдностью. Куда все подевались? Расшатанная психика рисовала жуткие картины. Мюррей очнулся не в себе и всех ранил. Не логично. Меня же «охраняли». На нас напали? Так нет звуков сражения. За окном смеркалось. Послышался лязг падающих цепей. Замерев сусликом в поле, прислушалась к доносящимся сверху голосам. Осторожно ступая, поднималась на второй этаж.
Ох и трусиха ты, Люба!
Топот ног. Четверка, охранявшая капитана, вышла из-за поворота. Кинула беглый взгляд: целы, довольны и раздражены.
— Капитан очнулся, — тихо сказал шатен со шрамом на ухе, оглядываясь назад. Парни фоном завели разговор на тему своих ожиданий. — Не суйся. С лекарем не чисто… Нутром чую. Мы за Рупертом и подмогой… Капитан малясь не в себе, Люба. Не ходи, — предупреждающе схватил за руку, мягко отобрав сковороду. — На обратном пути сам зайду, все увидишь.
— Кто приказал не выпускать меня из кухни?
— Не было такого приказа, — отрицательно помотал головой, переглянувшись с парнями. — Мы бы знали.
— Было, не было, а мужик в коридоре лежит. Я его… стукнула. Жив, — судорожно сглотнула.
— Странные дела творятся в доме капитана, — пробормотал шатен, потирая шрам. — Скверные… Пойдем вместе, тревожно мне за тебя.
— Не могу. Травница потеряла сознание. Побуду с ней на кухне.
— Добро. Дверь закрой и никому не открывай. Оставлю тебе двоих.
— Ага, — согласно кивала китайским болванчиком, спускаясь вниз. — Не, не, не! — торопливо зашептала. — Если что, вам там подмога нужна будет. Вдруг… заговор? А я это… вонючку открою, если что.