Белд держал лицо. Профессиональная выдержка. Капитан мечтал провалиться под землю от стыда. Он прекрасно помнил, как поругался с … любимой. Руперт и Джоан, сидящие рядом, тихонько вели беседу. Секретарь прикрывал рот ложкой, но предательская улыбка так и норовила вылезти. Элиз старательно изображала кроткую овечку, бросая влюбленные взгляды на жениха. Велдон покаянно смотрел в тарелку, словно прося прощения у каши. Джонатан мрачно смотрел на Джоан и понимал, что опоздал со своим выгодным предложением. Фальшь Элиз смердела прокисшими щами недельной давности. Люба искренне беспокоилась за Марджери, не замечая никого вокруг.
С тихим вздохом капитан понял посыл матери.
***
После завтрака Марджери попросила Любу остаться на кухне за главную и увела травницу. Две женщины неспешно шли рука об руку. На контрасте: служанка и госпожа. Охрана недоумевала молча.
— Спасибо, — тихо произнесла Марджери.
Неторопливо рассказала о себе, умозаключениях и планах на будущее. Травница поделилась неожиданными подробностями и собственной историей, взяв клятву молчания. Стоя рядом с пропастью, две женщины породнились на крови, произнеся ритуальные клятвы. Океан одобрительно гудел внизу.
***
Люба
На душе было противно.
Тут еще Марджери поймала дзен и с видом блаженной ходила пугала сияющей всепонимающей улыбкой. Народ содрогался и обходил бочком. Все, кроме травницы, поймавшей ту же волну.
— Люба, — мать Мюррея подошла после завтрака на кухне, взяла за руку. — Прости, если сможешь, мое истеричное поведение, придирки, грубые слова… Спасибо за добро, что сделала для меня с сыном.
Хмуро оглядев с головы до ног, настороженно кивнула. Порой пробегает мыслишка, что женщина немного… мммм… повредилась умом от горя? Выходка капитана сильно отразилась внешне и внутренне. Травница взяла над ней негласное шефство. Вот и сейчас, ушли вдвоем подышать свежим воздухом.
Дела были выполнены. Посуда чистая, обед готовит Олаф. Элиз ушла к девушкам в казармы. Проводы, обряды, прихорашивания. Чтоб она там за корягу зацепилась и упала лицом в дерьмо… Нет, ей падать нельзя… Грусть, печаль.
Не зная куда деть себя, принялась перебирать запасы зелий и наткнулась на мазь, сваренную для шрама капитана. Утром его щека выглядела лучше, как — будто шрам стал меньше. Пошла собирать вещи. Тишина вокруг давила. Слезы настойчиво стучали изнутри, желая выйти на свободу. Вот еще, плакать из-за него! Не дождется!!! Вздернула нос.
Тоскливо выдохнула. Кого обманываю? Эти чувства сорняком проросли, намертво оплетя корнями сердце. Не вырвать, не вырваться. Не любит ведь она его.
Не лю-бит!
Сердито бросила сумки на пол. А я люблю!
— Вот и люби, молча, — буркнула сама себе.
Знала, что это не выход, но сил больше не было. Еще немного и просто разорвет от переживаний. Не придумав ничего умного, я пошла и… махнула стопочку из закромов. Юный алкоголик в моем лице поморщился, передернулся, тяпнул вторую. После третьей стало… Хо-ро-шо! Мир приобрел яркие краски. На губах появилась улыбка. Захотелось чего-нибудь отчебучить напоследок. Прихватив бутылочку, пошла на кухню. Пьяный мозг понимал, надо закусить хоть чем.
Четвертая, пятая… Что-то прожевала. Глаза блуждали по стенам. Прорезавшийся внутренний голос твердил, что не надо сдаваться! Где это видано, чтобы я опускала руки?! Пффф!!! Не дождутся! Сейчас пойду и расскажу ему, кого потерял! Пусть потом локти кусает ночами в холодной супружеской постели! Именно холодной, Элиз ее греть не собирается.
Хотелось высказать все-все-все! Только он так долго слушать не станет. Кому понравится, чтоб его ругали? Решение пришло неожиданно. Рядом захихикали. Огляделась… Ууууу… Привет, белочка. Это ж я смеюсь. Похлопала себя по щекам.
— Соберись, Люба! Щас я ему покажу… троянского коня!
На подносе исходил ароматом взвар, рядом расположилась баночка варенья — замануха. В питье была добавлена лошадиная доза обездвиживания — остатки запасов со времен лежачих больных в этом доме. Ну и мазь захватила. Пока буду ругать намажу заодно. Свадьба. Надо быть красивым, все дела.
Я понимала, что творю дичь… Но лучше так, чем выть от боли, забившись в угол. Выговорюсь и уйду. Донести все это и не упасть было сложно, но я героически справилась. Толкнула дверь в кабинет.
— Люба? — ужаснулся капитан, вставая из-за стола. — Что с вами? … Вы… напились?!! — затрепетали ноздри.
Еще немного и его разорвет от удивления. Нахмурилась. Точно, не постучалась… Дурында. Надо срочно исправлять ситуацию.
— Добрый день, — аккуратно склонила голову. Не упасть бы. — Я принесла варенье. За завтраком вы выглядели парши… озабоченно, — исправилась на лету. — Вот, последняя заначка. Подарок, — чуть не ляпнула «свадебный».
Мюррей стоял, будто прилипший к полу. На лице, как на сцене, одна за другой менялись эмоции. Было не до него. Поднос становился все тяжелее и тяжелее. Поставила на стол, перевела дух. Фууу….
— Пейте! — грозно сунула чашку в его руки, не сводя хмурого взгляда.
Не иначе как от неожиданности он механически пригубил. А я взяла и наклонила тару. Капитан поперхнулся, но вылакал. Глаза округлились, прищурились… капитанский зад шлепнулся на кресло.
Не смогла сдержать торжествующего смеха. Сработало! Показывая все тридцать два, нависла.
— А вот теперь, Мюррей, мы поговорим! — хищная улыбка расцвела от уха до уха.
***
Зелье Велдона для особо тяжелых случаев работало прекрасно — капитан застыл молчаливым памятником самому себе. Только глаза по-прежнему сверкали, стенографируя нерадивой служанке все кары небесные. Возможно, и ремня по жопе. Точно судить не берусь.
Медленно провела указательным пальцем по груди начальства, попутно выводя узоры. Тогда как внутри клокотало от ярости, хотелось встряхнуть за шиворот, вопрошая: «Какого лешего вы с упорством клеща пролезли глубоко в сердце!?» О нет, я не стану глупить, воя от отчаяния, размазывая сопли. Мне не нужна жалость и отвращение к бредням пьяной женщины.
Я хочу быть королевой в его истории, недостижимой вожделенной мечтой, приходящей во снах и наяву, как только закроет глаза. Пусть помнит только меня и терзается, что выбрал отмороженную рыбу из потомственных детородных генов.
Алкоголь в крови искрился, взрываясь шаловливыми пузырьками. Отошла на шаг, встав спиной. Томно повела плечами. В книгах об этом часто пишут, жаль, нет видео инструкции. Буду надеяться, что это выглядело завлекающе, нежели из разряда горестного: прострелило левое плечо, защемило правое, сорок лет, уже больная, старая.
Постоянный физический труд, магия и нервы пираньями сожрали лишние килограммы, обглодав тело с пятьдесят второго примерно до сорок шестого. Тьфу и растереть! Почти модель!
Уверенно приспустила шнуровку на новом платье, стягивающую ткань от груди до горла. Прижав подбородок, придирчиво осмотрела верхние девяносто — кокетливая ложбинка выглядывала из окопа! На войне все средства хороши, не стриптиз же танцую.
Медленно, глубоко вдохнув, повернулась обратно в пол оборота. На длинном выдохе стянула чепец. Распустила волосы. Прикрыла веки. С наслаждением помассировала уставшие корни растопыренными пальцами. Еще никогда моя спина не была так близка к эталону прямой палки, даже в лучшие годы юности. Как бы не защемило от натуги.
— Жарко, — пожала плечами, глядя на капитана.
Мюррей обалдело взирал на непотребства.
Взяла мазь, зачерпнула кончиками пальцев. Провокационно нагнулась. Слишком близко. Легкие, невесомые касания, словно крылья бабочки. Толпы мурашек. На моем теле. Кажется, жалеть о несбыточном будем мы оба…
— Не удобно, — прошептала, облизнув губы.
Откинув мешающие волосы в сторону, оголила шею с его стороны…Присела на колени. Казалось, все вокруг застыло, подчиняясь волшебству момента. Сердце бешено стучало. Уперлась ладошкой в его грудь — у капитана тоже. Склонила голову вниз, пряча удовлетворенную лукавую усмешку. Все так же медленно, словно в танце, двигалась, удобно устраиваясь, «нечаянно» ластясь.