— Вихтунг им мах Бернаус, – послышался не мужской, но и не женский голос. Звучание его нельзя объяснить словами, можно только почувствовать.
— Вихтунг им мах Бернаус, – повторил я, не понимая смысла сказанного. Книга заставляла повторять странные слова вновь и вновь, и я безропотно подчинялся, — Вихтунг им мах Бернаус. Вихтунг им мах Бернаус. Вихтунг им мах Бернаус.
Я повторил непонятную фразу сотню раз, пока озарение не появилось из ниоткуда, и я начал осознавать сказанное: “Я есть тот, кого именуют Бернаусом. Вихтунг ам калах паркрекус… Я обязуюсь подчиняться установленным правилам… Те ем сангех тонакус… Нарушивших их – ждет смерть…” И так далее в подобном духе. Я уже не смогу вспомнить всего, что произносил, как в бреду, но каждое слово откладывалось в моей памяти без какой-либо зубрежки. Они сами придут на язык, когда в них появится необходимость. Что-то Книга сделала ещё. Её свет будто вошёл в меня и слился с моей энергией. Когда всё закончилось, я словно пробудился ото сна, хоть и не засыпал вовсе, и почувствовал себя полным сил и готовым к действиям. Последнее, что мне оставалось сделать на сегодня – встретиться с Советом.
Глава 10. Совет и Начало
Совет состоял из пяти представителей. Так как Бернаусы не доживают до старости, все члены Совета были молоды, но мудры не по годам. Только через поединок можно занять место в Совете до достижения 25-летнего возраста, а с 25 лет передается по наследству.
Верховные Бернаусы расположились за большим дубовым столом в комнате, служившей библиотекой. Самый старший Бернаус выглядел лет на сорок, а самому младшему я бы дал чуть больше двадцати. Они поприветствовали меня, поднявшись со своих мест, и тут же уселись обратно. Я, как нашкодивший школьник, стоял неподвижно перед ними, ожидая оглашения “строгого наказания от педагогического совета”.
— Нертакунг ам талах литанге ликатак Бернаус (“Мы приветствуем тебя, новый Бернаус”), – наконец, подняв правую руку в знак доброжелательности, произнёс Дапирул в лице эстонца Эймо Вэркелом, одного из самых могущественных и влиятельных Бернаусов. О нем ходило много слухов, от самых героических до непопулярных, но я предпочитал не верить сплетням до тех пор, пока сам не убеждался в их правдивости или ложности. Главное то, что я лично встретился с великим магом, и уже этот факт являлся большой честью. Весь наш разговор шёл на языке Таинственной Книги. Вслед за Эймо меня поприветствовали остальные члены Совета: ирландка Дженнифер Льюис (30-летняя добродушная тетенька с пухлыми щечками и звонким голосом); аргентинец Хосе Рамолис (молодой человек лет 20 с черными, как уголь, волосами и серыми глазами); итальянец Джозепе Варлеконе (тоже молодой человек лет 25-27 с атлетическим телосложением и грозным лицом); японка Микути Накамури (маленькая и щупленькая женщина лет 30 с вечно улыбающимися глазами и нахмуренным выражением физиономии). Каждый из них продемонстрировал возможности и силы, которыми они владели. Также напомнили об основных правилах, знакомых мне еще до начала инициации, и поделились участью, которая мне грозила, как и всем им. Видимо, запугивание считалось обычным методом при принятии новичков в свой круг. С первого дня меня пытались держать в страхе. В общем, удалось разведать, что Книга определяет жизненный путь и решает, сколько времени мне будет отведено. Но даже ей, как выяснилось, подвластно не всё. В неведении для нее остаются мои замыслы и поступки, и поэтому то, что не способна видеть она, входит в функции Совета. Главное, что от меня требовалось — строго следовать правилам. В целом, мало нового я открыл для себя на встрече со «старейшинами» (один из которых в будущем сыграет особую роль в моей жизни). Больше нервотрепки, чем практической пользы. Хоть и сложно мне давалось скрыть разочарование, я всё же надел маску довольства и восхищения, чтобы угодить Эме, которая всем своим существом выказывала удовлетворение и гордость за меня.
— На этом моя миссия окончена, – заявила Эма, по-дружески приобняв меня и чмокнув в щёчку. — Теперь мы с тобой равны.
— Что-то похожее слышал от тебя и раньше, – ответил я, прижав девушку крепче к себе, – только не говори, что собираешься меня бросить.
— Этого не произойдет до тех пор, пока ты будешь сохранять дистанцию, – отстранившись, Эма направилась к выходу, но что-то её вдруг остановило.