— Что это могло быть? — спросил я.
Ребята знали, что-то точно знали, но молчали, лишь переглядываясь и не желая открывать мне своей тайны. Я не стал обижаться или сердиться. Меня подпускали ближе, но не доверяли, и это было самое неприятное.
— Теперь моя очередь, — сказал Габриэлюс и, подойдя к телу Лиепы, положил свою ладонь на её ледяной лоб. — Очень странно, что я не вижу её, будто она и не умирала вовсе. Никогда не пробовал подобное с Бернаусами. Их тела ведь пропадают бесследно. Это будет мой первый опыт.
Он напрягся, фокусируясь на своей энергии. Прошло несколько минут и, убрав руку, Габриэлюс взглянул на нас в отчаянии и пробормотал дрожащим голосом:
— Она не отвечает. Я бессилен. Мои способности совсем не действуют.
Неожиданно для всех Эма, мой идеал сильной и независимой женщины, расплакалась, что произошло впервые на моей памяти. Даже в детском доме, когда несколько девочек из старшей группы избили ее до крови и сломали челюсть, она не проронила ни слезинки.
— Ребята, простите меня. Я не должна была втягивать вас во всё это.
Миля подошла к ней и приобняла за плечи.
— Мы ведь не дети и прекрасно осознавали то, на что шли, и, конечно, виновны не меньше тебя. Значит, будем нести весь груз ответственности вместе с тобой.
Остальные, ничего не говоря, лишь одобрительно закивали головами. Внезапно все, кроме меня, на миг замерли, а потом, упав на пол, забились в конвульсиях.
Глава 21. Ближе к Тайне на Один Шаг
— Очередное видение? — спросил я Лею после того, как она пришла в себя. Все остальные отходили тяжелее, так как испытывали побочный эффект от чужого предзнаменования, не рассчитанного на посторонних.
— Да, — равнодушно ответила девушка, будто бы с ней произошло некое рутинное событие, к которому она давно привыкла.
— Чего нам на этот раз стоит опасаться? — не без иронии поинтересовался Матас. — Самолетов, поездов, своих бывших...?
— Будто они у тебя были, – съязвила Миля.
— Ну, по крайней ме…
— Машин, — перебила его Лея. — Вернее, остерегайтесь садиться в любой автомобиль.
— Боже! Неужели это никогда не закончится? Мы так и будем жить в страхе перед смертью, пока действительно все не подохнем? — в сердцах вскрикнула Миля.
— Что бы это ни было, оно происходит в наказание нам, — вздохнул Габриэлюс, — может, Бог действительно существует.
— Бог не вмешивается в мирские дела. Люди совершают все поступки самостоятельно, а воздастся им за грехи после смерти на суде. Так что Бог здесь ни при чём, — возразил Лукас. Будучи верующим человеком, он мог говорить на эти темы бесконечно.
Тогда нам необходимо расстаться и выживать в одиночку, — с неуверенностью предложил идею Матас.
— Мы друг друга уже не спасем, — согласился с ним Габриэлюс.
— Ни в коем случае! Напротив, мы должны держаться вместе, как никогда, — наконец Эма решила внести свой вклад в спор. — Поймите же, чтобы определить болезнь и вылечить ее, недостаточно знать симптомы, надо выяснить ее причины. О том, что происходит с нами, можно догадываться, но мы не сумеем раскрыть тайну поодиночке. Здесь магия бессильна. Нужно включить логику.
— Абсолютно согласна, — то ли из-за вредности, то ли из-за женской солидарности поддержала подругу Эмилия. — Что ты думаешь, Лея?
— Мне все равно. Пусть решает большинство, — не отрывая взгляда от Лиепы и поглаживая ее по волосам, ответила Лея.
Девушка не могла перестать смотреть на самую близкую подругу. Она даже стала крестной матерью Даниелиуса, сына Лиепы. Они проводили много времени вместе, поэтому неудивительно, что смерть Ангела отразилась на душевном состоянии никогда не унывающего «источника веселья и юмора», как мы, шутя, называли Лею. Она походила на живой труп. Слезы уже не текли по лицу. Она выплакала их все. Глаза покраснели так сильно, что без сострадания взглянуть было нельзя. Подруга как будто присутствовала с нами, но вместе с тем витала где-то далеко.
— Эмилиус нам что-то хочет сказать, но никак не решается, – внезапно произнес Матас, успевший покопаться в голове каждого из нас. Все, кроме Леи, устремили взоры на меня.