— А тебя не учили, что без разрешения читать чужие мысли нельзя? — обратился я к излишне любознательному другу с ноткой раздражения в голосе.
— Конечно, нет! Способности ведь даны, чтобы ими пользоваться. К тому же, ты единственный, чьи мысли я не могу прочесть полностью. Какая-то тень скрывает тебя от проникновения посторонних, — Матас c еще более пристальным подозрением принялся всматриваться в меня.
— Против лома нет приема. Смирись с тем, что не такой уж ты и всесильный, и существуют вещи, которые тебе не по зубам, — ответил я, задев излишнюю гордость друга, судя по выражению на его лице. На мой довод у него не осталось в запасе никаких контраргументов.
— Хватит спорить, мы впустую тратим время, — вмешалась в разговор Эма. — Эмилиус, если у тебя есть, что нам сообщить, то говори.
Я не знал, с чего начать, чтобы не напугать их и не дать лишнего повода для беспокойства, поэтому решил упустить факты, связанные с Книгой и встречей с одним из членов Совета.
— Мне было видение. Нечто являлось мне во снах несколько раз и просило, чтобы я помог остановить «его». Я не знаю, с чем это связано и связано ли вообще с вами и с тем, что происходит сейчас, но периодическое повторение — не совпадение. Вам есть, что мне рассказать? — я испытующе оглядел их, замечая, как быстро менялись выражения на их лицах.
От любопытства до ужаса — всего один миг. Переглянувшись друг с другом, взгляды друзей остановились на Эме. Побледневшая и измученная, она стояла по-прежнему укутанная в плащ, словно мерзла, но не от холода, а от чего-то, что предзнаменовало раскрытие тайны, которой рано или поздно суждено стать явью, как бы старательно ни скрывали ее за семью печатями.
— Я расскажу тебе, — обратилась Эма ко мне дрожащим голосом, — но не прямо сейчас. Даю слово.
Сомнений в этом у меня никаких не осталось. Если Эма что-то обещала, то всегда выполняла. Это я зарубил себе на носу с первых дней нашего знакомства.
— Интересно-интересно, — вдруг вмешалась Миля, — я думала: ты у нас Разрушитель. Не знала, что обладаешь даром предвидения.
— Я и есть Разрушитель и предвидением не обладаю. Я бы чувствовал, если б эта способность была дарована от природы. Здесь кто-то хочет меня в это впутать намеренно.
Тут огонек страха блеснул в глазах у каждого из присутствующих, даже Лея оторвала взгляд от покойницы и устремила на меня. В комнате повисла тяжелая тишина.
— Испокон веков Бернаусы погибали таинственно, не оставляя следов, — прервала тяготившее всех молчание Лея. — Их тела не находили никогда. Их смерть всегда связана с мистикой. Но сегодня что-то пошло не так, и мы не должны оставлять это без внимания.
— Что ты предлагаешь сделать? — спросила Миля.
— Я предлагаю в память о нашем любимом Ангелочке придать таинственность ее уходу, а иначе это вызовет подозрения у других Бернаусов. Прежде всего к нам, так как мы были особенно близки с ней.
— Заклинание уничтожения? — риторически спросил Лукас. Лея утвердительно кивнула.
Мы встали вокруг Лиепы и взялись за руки. После того как Лея первой проговорила слова, мы принялись повторять их за ней трижды подряд на языке Книги:
— Пусть тело твоё уйдёт в небытие. Пусть душа твоя обретет покой. Пусть энергия твоя перейдёт в то состояние, в которое должна перейти после смерти.
Сконцентрировавшись на своих энергиях, мы почувствовали, как слова принялись тесно сплетаться с ними. Они ощущались физически так сильно, что можно было поднять руки и прикоснуться к ним. Энергии выплеснулись из нас и стали, переплетаясь, трансформироваться в шарообразную форму у самого потолка. Мы чувствовали силы друг друга каждой клеточкой кожи. Это было что-то незабываемое и неповторимое. Именно такое чувство ребята испытывали в тот день, когда я застал их в здании завода под похожим светящимся шаром.
Какое-то время спустя этот сгусток энергий, переливаясь всеми цветами, стал медленно опускаться вниз. В одно мгновение огненный шар поглотил тело Лиепы, а в другое, вспыхнул и исчез навсегда, не оставив даже пепла. Мы, держась за руки, продолжали стоять, чтя память нашего ушедшего Ангела. Мне вдруг вспомнились слова какого-то известного поэта. "Только пепел знает, что значит сгореть дотла". Хотя даже пепел не поймет, через что прошла Лиепа.