— Во-первых, Эма, Аустея - не посторонний человек, а моя девушка. Во-вторых, благодаря ей у нас есть шанс остановить существо, преследующее вас, и узнать причины всего происходящего. Именно Аустея выяснила все детали и готова безвозмездно помочь, даже пойти на риск ради незнакомых ей людей.
Пути назад уже не предвиделось. Эма понимала, что придётся принять помощь от незнакомки, хоть она и всегда относилась с подозрением ко всему, о чём была не осведомлена заранее или имела плохое представление. В такие минуты меня распирало раздражение из-за ее вечного упрямства. Приведи хоть тысячу фактов, она разнесет их в пух и прах собственной гордостью. “Бестолковая Фурия”, — ругался я про себя. После непродолжительной дискуссии мы приняли решение поставить этот вопрос на голосование. Если большинство ребят выскажется за идею Аустеи, Эма перестанет возражать. Мне пришлось согласиться, иначе мы так и стояли и спорили бы вплоть до захода солнца.
Увидев, что разговор закончен, Аустея присоединилась к нашей компании, и мы последовали за Эмой, не проронив по дороге ни единого слова. Кладбище находилось практически в деревне. Порой сложно было разобрать, где кончались жилища, а где начинались захоронения. Большинство существовало аж с 17 века, поэтому могилы были заброшенные и неухоженные. Они заросли травой и кустарниками, и если бы мы не спотыкались постоянно об плиты, никогда бы не узнали, что ими обставлен каждый клочок земли.
— Давай, веди нас, экскурсовод старины, – пошутил я, но Эма никак не отреагировала. Может, не услышала, а может, просто проигнорировала, держа обиду на меня. Лишь Аустея поддержала тихим хихиканьем.
Наконец, мы остановились. Впереди раскинулось снежное поле с новыми могилами. Невозможно даже предположить, что испытывал каждый из нас в тот момент. Для одних кладбище – место спокойствия и умиротворения, для других – паники и беспокойства. Я скорее относился ко второму типу людей, так как жутко боялся смерти, чего не скажешь о девчонках. По выражению их лиц можно сделать вывод, что им всё по барабану, по крайней мере, в ту минуту. Одна знакомая мне поведала, что любила гулять по кладбищу, когда носила под сердцем первенца.
Остановились мы неслучайно. Эма привела нас прямо к нужному месту. Кто-то заботился о могиле, так как оградка выглядела свежеокрашенной, территория внутри и снаружи очищенной, а на столике стояла ваза с живыми цветами. У подножия креста лежала фотография с изображением великолепного пейзажа какой-то неизвестной местности, но не умершей женщины. Я ее представил красивой, молодой, сияющей жизнелюбием и переполненной надеждами на светлое будущее. Сложно поверить, что от нее остались лишь одни кости. На табличке была выгравирована надпись “Марина Палубовайте (1961-1981)”.
Пока мы рассматривали фотоснимок и дату жизни, не зная, как поступить дальше, чей-то голос вывел нас из оцепенения.
— Кто вы такие? Что вам здесь нужно? – обернувшись, мы увидели перед собой стоящую в недоумении женщину лет сорока. Её молодость уже прошла, а красота хоть и претерпела изменения, но еще сохранилась. Платок покрывал голову, что не сочеталось со спортивной одеждой. В руках она держала свежие цветы.
— Мы друзья Доминикаса, который пропал без вести пару лет назад, – с полной уверенностью и твердостью в голосе ответила Эма. – Хотели найти кого-то из его близких, чтобы выразить наше сочувствие и оказать поддержку, но, похоже, уже некому…
Напряжение спало. Женщина уже перестала воспринимать нас как врагов и прошла мимо, чтобы возложить цветы на могилу. Сев на скамейку, она глубоко вздохнула.
— Марина была моей лучшей подругой с самого детства. Мы как не разлей вода: провели вместе почти всю нашу юность и молодость, делились всеми радостями и горестями, искренне воспринимали события, что происходили в наших жизнях. Когда Марине исполнилось 18 лет, с ней начали происходить странные изменения. Она чаще стала уходить в себя, перестала общаться с друзьями и вообще прекратила разговаривать с людьми. Никто с тех пор не знал, что с ней произошло. Одним днём она просто пропала, исчезла, не оставив даже записки, хотя уже имела на воспитании маленького сынишку, которому на тот момент исполнился только годик. Мы искали её, где только можно, но всё было напрасно. К сожалению, тогда я не смогла взять мальчонку на воспитание: была слишком молода и увлечена собой больше, чем другими. Конечно, сейчас об этом сожалею. Мальчик всё детство провёл в детских домах, других родственников-то у него не имелось. Не верится, что с тех пор пролетело четырнадцать лет. А уже через год после исчезновения Марины многие перестали ждать и верить, а некоторые предположили, что девчонка просто сделала ноги к своим родственничкам в Россию. Жизнь так быстро начала меняться. Деревня стала пустеть. Молодёжь уезжала в город, а старики доживали свои дни здесь. Дом, где проживала моя подруга с сыном, был заброшен на протяжении всех тех лет. Вдруг сухой и душной летней ночью 1981 года в нём по неизвестным до сих пор причинам вспыхнул пожар, который потушили быстро благодаря отсутствию ветра. Внутри обнаружили тело. Принадлежало оно, как выяснилось, Марине. Я узнала её сразу же, с первого взгляда.