– Ммм, – промямлила в задумчивости Эма.
– В чём дело? – спросил я.
– Может, я ошибаюсь, но мне кажется, что Доминикас внешне больше похож на вторую девушку, чем на первую, – моя подруга открыла сумочку и принялась копаться в ней.
Тем временем я более тщательно просмотрел фотографии, но на них Марина и Камиле были запечатлены вместе, поэтому никак не определить, кто кем являлся в действительности.
– Вот, сами убедитесь! – Эма протянула снимок, на котором мы увидели паренька со светлыми волосами, серыми глазами и чуть вытянутым лицом. Юноша не отличался красотой, но мог считаться довольно симпатичным. Мы с Аустеей то и дело перекидывали взгляды со старых фотографий на новую, чтобы найти хоть какие-то сходства и различия, но безуспешно. Ни она, ни я не смогли определить, чьим сыном в действительности являлся Доминикас.
– Бесполезное дело! – проворчал я. – По мне он мог оказаться сыном любой из девушек. Они выглядят, как сестры.
– Тогда остаётся только опросить местных старожил. Наверняка, они помнят Марину и Камиле и смогут дать нам ценную информацию, – предложила хорошую идею Аустея.
– Ты просто умничка! – в восторге воскликнул я и поцеловал её в щёчку. Видимо, не привыкшая к публичности отношений, моя девушка покрылась румянцем, а Эма по-доброму улыбнулась впервые за все время с момента знакомства с ней.
Итак, мы решили пройтись по деревне и попросить кого-нибудь из местных о помощи. Но прежде нужно было всё прибрать за собой. Мы вручную опустили гроб в яму, положили обратно коробку под подушку, оставив себе лишь один снимок, и засыпали воронку землёй. Эма с помощью телекинеза установила обратно стоявший ранее обелиск и крест. Внешне, если сильно не присматриваться, ничто не напоминало о незаконной эксгумации.
После этого мы направились от кладбища к деревне и постучались в первый дом, попавшийся в поле зрения. На стук вышла женщина средних лет. Мы показали ей фотоснимок, но она, лишь мельком взглянув на него, отрицательно покачала головой.
– Не знаете кого-нибудь, кто бы мог нам рассказать о девушках, живших в этой деревне в 60-70-х годах? – уже почти в отчаянии спросила Эма.
– Конечно, знаю. Вы можете обратиться к Вилте Гринювене. Она проработала в местной школе директором почти 40 лет и только недавно вышла на пенсию. Она уж точно знакома со всеми, даже с теми, кто о ней и понятия не имеет, – ответила женщина, улыбаясь. – Живёт она у реки. Вам надо повернуть здесь налево и, никуда не сворачивая, идти только прямо. Думаю, не заблудитесь.
Мы сердечно поблагодарили женщину и отправились по указанному направлению. Действительно, дом найти не составило труда. Пожилая директриса проживала почти у пристани. Так как из дома она выходила редко, застать её можно было в любой момент. Старушка оказалась доброжелательной и словоохотливой. Учитывая, что в гости к ней приходили редко, она выражала искреннюю радость любому, кто намеренно или случайно наведывался в гости. Напоив нас вдоволь чаем с печенюшками и другими сладостями и проговорив добрый час о том, как сейчас, всё плохо и как в ее молодости было хорошо, хозяйка дома наконец-то попросила показать фото, на которое ранее лишь мельком бросила взгляд, пропустив наш вопрос мимо ушей.
– Ну конечно, я помню этих звёздочек, – воскликнула старушка, разглядывая через толстые линзы очков чуть пожелтевшую карточку. – Вот эта кудрявенькая – Камиле, а вторая – Марина. На имена у меня память хорошая, а на фамилии не очень. Две неразлучные подружки. Всегда и везде ходили вместе. Жаль девчонок! Несладко сложилась их жизнь. Видимо, такова судьба. Через какое-то время обе уехали из деревни, а когда через год вернулись, то одна из них, Марина, была с ребёнком на руках. Многие поговаривали, что мальчонку родила Камиле, уж очень похож он на неё.
Мы переглянулись. Эма самодовольно ухмыльнулась, как бы заявляя: «А я вам о чём говорила!», но доказательств этому естественно не было.