– Марина жила одна, осталась сиротой, когда ей исполнилось 16 лет. А вот родители Камиле отличались строгостью, а отец и вовсе был тираном. Если бы он узнал, что дочь родила ребёнка, то просто-напросто убил бы её. Неудивительно, что столько слухов и домыслов распространилось.
Разговорившуюся женщину остановить не смогло бы даже землетрясение и другие природные катаклизмы.
– После исчезновения Марины, а пропала она где-то в 79-м, мальчика взяла на воспитание Камиле. Она съехала от родителей в соседнюю деревню, так как те были категорически против чужого ребенка. Самое странное в этой истории – ее конец. Году в 81-м Камиле после телефонного звонка неожиданно на ночь глядя ушла из дому под предлогом увидеться с кем-то из старых друзей и пропала. И в ту же ночь после пожара обнаружили тело Марины, совсем неповрежденное от огня. Чертовщина какая-то!
– Разве Доминикас не жил в детских домах с самого детства? – изумленно спросила Эма.
– Лишь после исчезновения Камиле. Ему тогда исполнилось два года. Бедный мальчик! Что с ним стало? Я ведь слышала, что он пропал без вести.
– Вы не знаете женщину, которая ухаживает за могилой Марины? – спросил я не из любопытства, а чтобы сменить тему разговора, так как видел, каким тяжелым отпечатком услышанное отражалось на Эме.
– Об этом я где-то слышала, но никто эту женщину не знает. Кто-то её видел, но стоило подойти ближе, как она тут же исчезала.
– Она представилась нам сегодня близкой подругой Марины, – сказала Аустея.
– Неужели Камиле? – воскликнула пожилая женщина, всплеснув руками. – Камиле была единственной близкой подругой Марины, насколько мне известно.
– Всё, как в каком-нибудь мистическом фильме, – сказал я, когда уже под вечер мы вышли из дома старушки, насытившись не только едой, но и полученной информацией.
– Мне кажется, похоронена была Камиле, а Марина живее всех живых, – предположила Аустея. – Хотя, кто знает?
– Ладно, оставим загадки на другой день, а сейчас пора возвращаться домой, а то я чувствую, что придётся остаться ночевать здесь или отправиться пешком, – я взглянул на часы: шел уже седьмой час вечера. Последнее такси отправлялось ровно в семь. Мы направились в центр деревни, откуда можно легко добраться обратно до города.
Глава 31. Третий Припадок
На следующий день мы договорились встретиться вновь, но уже все вместе для обсуждения исполнения обряда разрушения заклинания. Нам с Эмой надо представить Аустею остальным и рассказать о жертве, которую мы должны принести ради "контрзаклинания". К тому же, необходимо поделиться открытиями, которые мы сделали накануне и услышать мнения и предположения ребят. Как говорится: “Одна голова хорошо, а две лучше”.
Я представлял себе, какой нелегкой окажется эта встреча. На моих друзей навалилось столько проблем. Невольно эти проблемы стали и моей головной болью. Я уже не мог стоять в стороне и наблюдать, как погибают близкие мне люди из-за ошибки, совершенной в прошлом. Да кто их не совершал? Раз в жизни хотя бы один из нас творил такое, что не вписывается ни в какие рамки морали или закона. Конечно, я злился на ребят. Сердился не только потому, что убили ни в чём неповинного человека, которого принесли в жертву ради другого, но и потому, что скрывали от меня такую важную тайну все эти годы. Обида еще теплилась во мне, хоть внешне я и старался не показывать вида. Прошлого ведь не поправить. Эма остыла после вчерашнего спора, и речи о голосовании уже не шло.
Очередное ноябрьское утро предвещало холодный день, несмотря на то, что светило солнышко. Оно было ледяным и совсем не согревало лучами ничего вокруг. Перед природой равны все: и бездушные деревья и травы, и неразумные животные и насекомые, и мыслящие люди. Кто-то скучал по лету, кто-то ожидал отпуска, чтобы полететь далеко на юг. А кто-то, как я, наслаждался медленным приходом зимы. Хотелось прогуляться по морозному парку перед тем, как отправиться на встречу с ребятами. Я позвал Аустею, но она отказалась, предпочтя остаться в теплой постели, чем шляться где попало в такой холод. Что ж, пришлось идти одному. Иногда это тоже полезно.
Одиночество не всегда значит что-то плохое, иногда оно благоприятно для души, когда хочется поразмыслить о тех вещах, которые не поддаются анализу, особенно если постоянно находишься в обществе людей. К тому же, когда ты один, мечтается легче, а мечтать любят все, потому что только это спасает нас от грубой реальности и помогает не слететь с катушек. Единственная отрада в нашем жестоком и беззащитном мире. Я постарался не думать о Книге; членах Совета, у которых существовала собственная тайна; о Хосе и прочих неприятностях, случившихся со мной за последнее время. Даже размышления о моих чувствах к Аустее и Эме не приносили никакого удовольствия, а, напротив, доставляли сплошное разочарование.