О чём же я мог тогда раздумывать? О том, чего никогда не может существовать. О том, что никогда не сбудется. О том, что всегда меня радует и приносит удовлетворение. Пустынный, покрытый ещё первым, не успевшим растаять снегом, парк располагал к подобным раздумьям. Вокруг не царила звенящая тишина. Чириканье птиц, словно в потерянном раю, не прекращалось ни на секунду, но их вечное распевание так гармонично сочеталось с покоем, что казалось естественным.
Я закрыл глаза, и в эту минуту в мою голову ворвалась Эма. Её сообщения были так запутаны и хаотичны. Я абсолютно ничего не понял из того, что она хотела донести. Я мог лишь догадаться, что произошло что-то ужасное. В одно мгновение я забыл про чудесную погоду, ласково светящее ледяное солнце и гармонию, которая так нежно окутала мою душу в те минуты, и бросился прочь из парка. Уже спустя какое-то время я стоял у подъезда дома подруги и звонил настойчиво в домофон. Я ужасно переживал и уже представлял, что с ней могло произойти нечто ужасное. Это сводило с ума. На мои звонки никто не отвечал. Казалось, дом вымер. Никто не входил и не выходил из подъездов. Тогда я решил использовать силу своей энергии, с помощью которой разрушил злосчастный замок на двери и, перескакивая через каждые три ступеньки, полетел на третий этаж, к квартире, где проживала Эма.
Очутившись внутри, я обнаружил подругу у кровати. Она лежала без сознания, и из уголка её губ стекала струйка пены. Эма уже не тряслась и не бредила, а просто лежала, словно была мертва. Я аккуратно поднял её с пола и уложил на кровать. Сходив на кухню, я намочил краешек полотенца и, вернувшись, стал заботливо вытирать её лицо. Я осознавал, что случилось очередное несчастье: погиб кто-то из ребят. Скоро мы узнаем, кто стал очередной жертвой предсказания, а сейчас важно привести бедняжку в чувство. Я не мог понять, как Эма умудрилась связаться со мной, находясь в бессознательном состоянии. Во-первых, это было в новинку, а, во-вторых, само по себе странно. Ничего подобного раньше не происходило. Подруга начала приходить в чувства минут через двадцать. Сначала она открыла глаза и прищурилась от внезапного света, а потом попыталась приподняться. Я стал её уговаривать прилечь обратно и отдохнуть, пока силы окончательно не вернуться. Моё появление, как и присутствие, оказалось для нее неожиданностью. Эма смотрела на меня большими удивленными глазами размером с монету.
– Как ты здесь очутился? – спросила она меня, превозмогая слабость.
– Ты меня позвала, – ответил я, сев рядом на краешек кровати.
– Но я совсем этого не помню, – её запутанные и торчащие во все стороны распущенные волосы притягивали моё внимание не меньше, чем большие зелёные глаза. Она казалась, мне чертовски привлекательна в любом виде. В те минуты я чётко осознавал, что по-прежнему её любил и не переставал этого делать ни на минуту, что было несправедливо с моей стороны по отношению к Аустее.
– Но я услышал тебя. Ты мне пыталась что-то сообщить, но не смог разобрать ни одного отправленного послания.
– Похоже мы с тобой интуитивно связаны очень сильно, – проговорила Эма еще слабо и протянула мне свою руку, которую я крепко сжал. – Действительно, я сейчас начинаю припоминать, что подумала о тебе прямо в начале припадка. Это могло задействовать энергию, которая незамедлительно в целях самосохранения направила тебе импульс, а так как я не могла контролировать себя, то и сигнал получился разорванным.
– Теперь уже неважно. Всё обошлось. Тебе надо сейчас отдохнуть и поспать, а потом мы все встретимся, чтобы узнать, кого потеряли в этот раз.
Я подал ей стакан воды, из которого она отхлебнула пару глотков, и помог удобно расположиться на подушках. Через минуту Эма погрузилась в крепкий сон. Я укрыл её одеялом до самых плеч, задернул шторы, чтобы скрыть яркий свет солнца, и, выйдя из комнаты, прикрыл за собой дверь.