Чтобы не терять времени зря, мы решили оградить территорию в радиусе несколько сотен метров от проникновения посторонних: как обычных людей, так и других Бернаусов, а потом создать шар, который до конца церемониала состоял бы из частиц наших энергий. Для входа мы оставили лишь лазейку для приглашенного гостя. Неожиданно грянул гром, и спустя несколько минут на землю хлынул ливень, но нас он не тронул, так как мы стояли под защитной аурой магии. Был ли дождь случайностью или знамением чего-то плохого, я не ведал. Не будучи суеверным, я не придал этому природному явлению слишком большого значения, в отличие от некоторых моих друзей. В основном девушек, которые каждое событие, выходящее за пределы логического понимания, наделяли особым смыслом.
Мы стояли в круге под горящим за счет наших энергий шаром, когда внезапно позади нас раздался шорох.
– Нихтунг, мек нихтов пренаус (что значило: “Приветствую вас, мои непокорные друзья”)! – прозвучал до боли знакомый голос.
Все обернулись к его обладателю и в шоке узнали в нем одного из членов Совета. Им оказался Хосе Рамолис.
– И тебя приветствуем, член Совета. А вот кто из нас более непокорный, ты или мы, можно поспорить, – иронически ответила ему Эма на английском.
По её тону общения с таким могущественным магом, как Хосе, сразу становилось понятно, что они знакомы давно и что каждый имел друг на друга рычаги давления.
– Я пришёл сюда, чтобы отнюдь не любезностями обмениваться, а дело делать. Вам уже сообщили о жертве, которую нужно принести для осуществления заклинания? - фамильярно и бесцеремонно заговорил с нами Хосе, будто мы числились в штате его подчинённых.
– Да! – ответил я. – Один из нас должен будет умереть.
– Вы уже выбрали, кто это будет?
Мы в шоке уставились на Хосе глазами размером в большую монету.
– Не говорите, что Аустея не сообщила вам эту деталь?
– Нет! Аустея, поясни, что это значит? – обратился я к побледневшей девушке с дрожащим голосом, охваченным волнением.
– Простите меня, ребята! Я просто не хотела пугать вас заранее. Ляпнула, не подумав, – не без смущения ответила она, ни на кого не глядя.
– Теперь это уже неважно. Нам надо выбрать сейчас. Раз и навсегда, – ответила как всегда командующим голосом Эмилия.
– Я согласна на это! – вызвалась Аустея.
Все с восхищением устремили взгляды на смелую незнакомку, решившую поддержать людей, которые были для нее совсем посторонними, за небольшим исключением меня.
– Нет! – воскликнули мы с Эмой одновременно.
– Кто угодно, только не ты, Аустея! – промолвила удивительно мягким голосом Эма. Я совсем не узнавал ее. Она подошла к Аустее и обняла её, а затем что-то шепнула, от чего та покраснела до кончиков ушей от смущения.
– Это буду я! Мне нечего терять... – я выдвинул смело свою кандидатуру.
– Есть что! – перебила меня Эма. – Ты должен беречь ее, – она кивнула в сторону моей бывшей.
Я не сразу понял, что подруга имела в виду, а когда до меня дошло, не мог найти подходящих слов для выражения своего счастья: Аустея носила под сердцем нашего ребенка. Но как такое возможно узнать в столь ранний период, когда организм еще не подает никаких сигналов? Вопрос риторический, если являешься Бернаусом. Я удивлялся лишь мгновение.
– Мне всё равно кто из вас пойдет на заклание, главное, чтобы это произошло побыстрее. Я не собираюсь здесь вечно тратить на вас своё драгоценное время, – вмешался в наш разговор Хосе, но никто не обращал уже на него никакого внимания.
Все сосредоточенно уставились на Эму.
– Ребята, я вас всех любила и люблю очень сильно: Милю за необыкновенную рассудительность, Матаса за вечную внимательность, Лею за мудрую проницательность, Эмилиуса за теплую заботу, Лиепу за удивительную доброту, Лукаса за неисчерпаемый юмор, а Габриэлюса за неисправимую серьёзность. Каждый из вас есть и будет уникален и дорог мне. Ради меня вы пошли на жестокое преступление и даже после начавшейся трагедии не укоряли ни в чём, хотя во всём виновной была только я. Не стоило мне влюбляться в простого человека. Этим я прокляла и убила невинного. Это моё наказание, и я должна понести его. Спасибо вам, Аустея и Эмилиус, за самопожертвование, но позвольте мне уйти с достоинством. Это как раз мне уже нечего терять, – подруга с любовью оглядела нас, и мы одновременно, не сговариваясь, бросились к Эме, чтобы обнять и поцеловать ее в последний раз.