Когда я очнулся, то уже не испытывал ни слабости, ни усталости. Вскочив на ноги, я хотел было подбежать к Эме, лежавшей метрах в десяти от меня, но в этот момент в небе раздался грохот грома, перед нашими глазами сверкнула молния и попала прямо в тело подруги. В считанные секунды оно вспыхнуло огнём. Я подскочил к Эме, упал на колени и, опустив голову на ладони, разрыдался. Мне было все равно, что обо мне подумают другие. Я просто не мог смириться с потерей женщины, любовь к которой пронес через всю юность и часть взрослой жизни. Предсказание Леи сбылось. Я не знал, сколько времени простоял вот так на коленях, словно потеряв счет часам. Мне не хотелось делать ничего больше: лишь уйти в себя. Когда прошли первые минуты шока, я осознал, как что-то изменилось во мне. Я чувствовал себя легко, стал силен, количество энергии увеличилось вдвое. Я начал успокаиваться, и только после этого смог вернуть способность пользоваться силами. Теперь я понял, кого просила остановить Всемогущая Книга. Хосе учуял, что всё потеряно, и поэтому ретировался прежде, чем я успел его ликвидировать. Однако с этим можно повременить, а пока у нас оставались еще нерешенные проблемы.
Останки Эмы мы отправили в небытие по тому же сценарию, что и тела Лиепы, Лукаса и Матаса. Я знал, что буду скучать по любимой всю оставшуюся жизнь. Любовь Бернаусов сильная и часто непроходящая. Не все из нас привязываются лишь к одному человеку, но если кто-то полюбит, то это, как правило, если не навсегда, то точно надолго.
– Нам пора покончить с этим, – сказал Габриэлюс, положив мне руку на плечо. Я стоял и не отрывал глаз от места, где когда-то лежала любовь всей моей жизни.
– Она умерла дважды. Первый раз, когда отреклась от силы, а второй – из-за проклятья, – прошептал я, обращаясь больше к себе, чем к другим.
Глава 38. Старый Новый Друг
Останки Доминикаса появились из ничего там, где его и оставили – у корней сосны. Они были засыпаны землей, листьями и хвоей. Несмотря на то, что с момента гибели жертвы прошло несколько месяцев, тело совершенно не изменилось. Казалось, парень просто заснул глубоким сном. Лея подошла к трупу, встала на колени и положила руку на его лоб. Закрыв глаза, она принялась что-то причитать про себя как умалишенная. Ещё через пару мгновений глаза её загорелись желтым огнем, который тут же погас. Перед нами предстал образ или призрак Доминикаса, парящий в нескольких сантиметрах над землёй.
– Ты сумела вызвать душу умершего? – воскликнула одновременно с восхищением и ужасом Миля.
– Вовсе нет, – ответила непринужденно Лея. – Просто воссоздала то, что осталось от его воспоминаний. С духами я общаться не умею. Нам надо спешить, так как времени осталось мало. Весь этот период заклинание сохраняло тело в неизменном состоянии, но теперь оно разрушено, и процессы разложения примутся за дело с удвоенной, а то и с утроенной силой.
– Расскажи нам, Доминикас, всё, что ты помнишь о себе и что произошло с тобой в последний день твоей жизни, – первым спросил Габриэлюс, не дав опомниться остальным.
– Я помню, что родился далеко отсюда, – заговорил голос не то живого, не то мертвого человека. Он звучал равнодушно, будто Доминикасу было всё равно, с кем и о чем говорить. – Отца я никогда не знал. Мать бесследно исчезла, когда мне шел четырнадцатый год. Так я оказался в детдоме
– Почему ты солгал Эме, что всё детство провёл в детских домах? – спросил я.
– Это очевидно – вызвать жалость. Казалось, что я никому не нужен и никто меня не любит. Когда я встретил Эму, впервые после того, как остался один, я ощутил поддержку и заботу.
– Встречал ли ты когда-нибудь свою биологическую мать? – задала вопрос Аустея.
– Нет, но.... – ответил голос призрака памяти. – … накануне исчезновения она явилась ночью, когда я уже спал. Она сообщила, что я не являлся ее сыном, как многие думали. Я был ребенком другой женщины, отказавшейся от меня при рождении, но потом захотевшей вернуть. Ей было суждено погибнуть. Просто так сложились жизненные обстоятельства, что ложь оказалась удобнее правды, а менять что-то уже нет смысла.