Первым другом стал русский мальчик Миша, который влюбился в меня и пронес любовь до конца жизни. Маму хватил бы удар. Она, как истинная литовка, не любила Россию и русских. Называла их оккупантами. Увы, друзей Бернаусы выбирают не по собственной воле, как обычные люди. Все дело в магии. Она сама наталкивает нас на нужных людей. Вторым другом стал финн Микко, голубоглазый блондин. Затем сомалиец Мирза. Из девочек я сдружилась с арабкой Аишой и эстонкой Анникой. Тогда мы еще не были Бернаусами, и поэтому дружба, как нам наивно казалось, сложилась естественным образом. Все свободное время мы проводили за играми на улицах, поочередно ночевали друг у друга в гостях и вообще никогда не расставались. Лишь Миша видел во мне больше, чем подругу и одноклассницу. В пятнадцать лет, после долгого и мучительного времени, красавчик признался мне в любви, но я отвергла его. Я отказала Мише настолько деликатно и нежно, что не испортила нашу дружбу, а даже укрепила ее.
Среди друзей я стала первой, кто обрел способности. Мне повезло с наставником. Им оказался отец. Помня ошибки, которые он совершал на тренировке с наставницей, папа помог мне, если не быстро, то эффективно развить в себе различные способности. Я могла, как мама, читать мысли и с легкостью гипнотизировать, и, как отец, разрушать вещи и воссоздавать их из ничего. Последней способности он в себе не развил. Уже через два года я стала наставницей Аиши, которая позже занималась Мишей. Парень во время перехода был очень эмоционально нестабильным. Все бегал за мной и норовил поцеловать и обнять. Лишь после пары оплеух взял себя в руки. Потом еще долго извинялся. Когда я рассказала об этом отцу, тот сначала посмеялся от души, а позже показался мне самым опечаленным человеком на земле. Тогда он поведал мне о своей безответной любви к девушке по имени Эма, с которой провел юные годы в детском доме. Любовь к ней он пронес до конца жизни, и даже мама не смогла заставить его забыть ту "рыжеволосую фурию", как папа ласково называл подругу детства. «Возможно, тот парень будет любить тебя до конца жизни, но не гони его от себя. Бернаусы любят сильно, но не жестоко, как обычные люди. Посмотри вокруг. Многие, любя, убивают, мы же, любя, оберегаем». Эти слова я даже записала в дневнике. Они стали слоганом моей жизни.
"Ты моя самая особенная девочка", — любил повторять отец. Словно предчувствуя разлуку, он старался чаще проводить время вместе, а я по неопытной молодости вырывалась из заботливых объятий родителя в самостоятельный полет. Если бы я знала, что нам будет отпущено столь мало лет, не позволила бы себе убегать, когда было время побыть с ним подольше. Папе уже шел шестой десяток, что большая редкость для Бернаусов. Лишь те, кто получил силы от других магов, способны прожить долгую по нашим меркам жизнь, потому что доживают век тех, чью энергию приобрели. Отец говорил, что однажды, когда придет его время уходить, он отдаст мне свои способности, но не успел.
Однажды, возвращаясь с прогулки и подходя к дому, я услышала странные звуки, похожие на те, что указывают на борьбу. Я поспешила на выручку, но опоздала. Внутри все было раскидано, но меня это мало волновало, больше беспокоило, что стало с отцом. Я начала звать его по имени, но безрезультатно. Он пропал без вести, что говорило об одном: о его гибели. Но кто мог покуситься на жизнь всесильного члена Совета? По законам Всемогущей Книги за подобное преступление виновника ждала жестокая казнь. Папу я больше не видела. Я не останавливаясь, проплакала всю неделю напролет. Тогда даже не могла предположить, что если для моих родителей все кончено, то мои злоключения только начинаются. Мне шел двадцать пятый год.
Глава 2. Прощание
Если бы не друзья, которые находились всегда рядом и поддерживали, то я могла бы давно наложить на себя руки. Потеря любимого отца стала настоящей невосполнимой утратой. Он был для меня целым миром. Вспоминались немногочисленные вечера, проведенные вместе за разговорами на различные темы. Отец никогда не читал нравоучений и не осуждал меня. Если он не был доволен моим выбором или решением, то лишь неодобрительно покачивал головой и говорил, что жизнь преподаст хороший урок, мол, “молодо-зелено”. Обсуждали мы много и магию. Отец не любил её, считал, что можно прожить и без использования сверхспособностей. Чего не скажешь обо мне. Я наслаждалась возможностью вытворять такие вещи, которые раньше видела лишь по телевизору в сериалах и фильмах. С уходом папы я возненавидела свои способности, так как из-за них лишилась самого близкого человека, ближе которого у меня никогда никого не будет, за исключением только если своего будущего ребенка.