Все со мной согласились. Но прежде, чем каждый разошелся по делам, я отвела Аишу в сторону от остальных.
— Подруга, у меня к тебе будет просьба.
— Если она не касается принятия иной религии, то я согласна, — пошутила Аиша.
— Очень смешно. Даже в мыслях такого не было. Я хотела попросить тебя помочь Мирзе с преодолением страха перед использованием своей силы. Мне кажется, лучшего тренера не найти, ведь ты была наставницей двоих из нас. Миша отлично поработал с Мирзой, но проблемы у него остались.
— Я даже не знала, что все так серьезно.
— Ты и представить не можешь. Магия сожжет его изнутри, если он продолжит держать ее в себе.
В глазах Аишы проявился страх. Любовь можно всячески завуалировать, но если добавить ужас, скрыть ее невозможно.
— Давно ты об этом знаешь?
— Нет, но это и неважно.
То, что Мирза раскрылся мне, а не Аише, немного обидело девушку, но она виду не подала, а тут же с криками "Мирза, а ну-ка подошёл ко мне" бросилась прочь. Не успела я направиться в библиотеку, где ожидал Адомас, как по пути меня перехватила Анника.
— Слушай, Софи, я хотела спросить кое-что. Неудобно, но вынуждена поинтересоваться. У тебя есть какие-нибудь виды на это красавчика, твоего соотечественника?
Вопросом я была ошарашена, будто меня поленом по голове ударили. Но все же заставила себя ответить, искусно скрывая раздражение и ревность:
— Ну, во-первых, мы не соотечественники, а просто представители одной национальности. Я ведь гражданка Финляндии, а он — Литвы. Во-вторых, мы только друзья, поэтому видов на него не имею.
— С этого и надо было начать. Знаешь, я просто не хотела бы делить парня с подругой, поэтому уточнила, чтобы между нами не произошло столкновения интересов. Нет ничего ужаснее, чем потерять подругу из-за мужчины. Они не стоят дружбы. Втюриться можно в кого угодно, а вот настоящих друзей надо постараться....
И подруга продолжила болтать без умолку, но я уже ее не слушала, так как от волнения у меня появился шум в ушах, и подскочило глазное давление. Я понимала, что, если выберу Адомаса, потеряю подругу. Если отдам его Аннике, то буду страдать от неразделенной любви. В конце концов, я решила пустить все на самотек. Будь что будет. В любом случае от судьбы не уйдешь. Счастливая Анника упорхнула, как бабочка на солнечный свет, а я, не чувствуя ног, поплелась в библиотеку. Как только открыла дверь, до меня донеслись голоса спорящих Адомаса и Микко:
— Я считаю, что история — самая многострадальная дисциплина. Она даже не была признана наукой, поэтому ее каждый использует так, как считает нужным, даже упуская из виду факты. Вот, например, союзники СССР уверены, что без их участия Вторая мировая война не была бы выиграна. Россия же придерживается точки зрения, что СССР выиграл бы, ушло бы больше времени и потребовалось больше ресурсов. Союзники ведь вступили в войну, когда коммунисты стали продвигаться на Берлин. Вот кто прав? И так можно к любому историческому событию прицепиться.
— В этом вопросе больше политики, чем самой истории.
— Вот именно. История всегда находилась и находится под гнетом политики. Та крутит и вертит ею, как хочет. Даже несмотря на очевидность фактов.
— Есть все же вещи, к которым не придраться, которые доказаны и не вызывают сомнений.
— Да, я согласен...
Мое появление охладило пыл ребят. Как же мужчины любят спорить обо всем подряд! Только дай повод, и они вцепятся друг в друга, как две собаки в одну кость.
— Микко, мне нужно поговорить с Адомасом насчет дел Совета.
— Понял, пойду подискутирую с Мишей.
Парень бросил на нас многозначительный взгляд, а затем телепатически отправил мне сообщение: “Он весь в твоем распоряжении” и тут же исчез за дверями, прежде чем я успела ответить.
— Уже сдружился с Микко?
— Я сумел найти то, что его заинтересует.
— Мы называем его нашим мегамозгом. Микко — самый умный в компании. Хорошо, что ты начал сближение с него. Он связывает нас всех друг с другом. Даже одно слово, сказанное Микко, может изменить мнения других.