— Ты просто ящик с сюрпризами. Всегда что-нибудь новое о тебе узнаю.
— Я сам для себя загадка. Закрой глаза, сфокусируйся на каком-нибудь событии, которое вызывает у тебя всплеск эмоций. Дай им выйти наружу. Пусть они ливнем обрушатся на тебя сверху вниз и унесут потоком. Наши чувства, что не позволяют выйти магии наружу, блокируют ее и загоняют в дальние уголки подсознания, откуда ей не добраться до наших мыслей и намерений. Так мы можем общаться, не боясь быть услышанными Книгой.
— Но мне отец говорил, что Книга и так не способна узнать о наших намерениях.
Улыбка осветила лицо Адомаса. Так улыбается взрослый наивному утверждению ребенка.
— Книга знает о тебе все. Ведь в твоих жилах течет ее магия. Другое дело, что она не вмешивается в наши дела. Хотя найдутся те, кто поспорит и с этим. Они считают, что Книга манипулирует нами от начала и до конца. Еще одна главная загадка — куда деваются наши тела после смерти.
— Адомас, во что ты пытаешься меня втянуть?
— Я не желаю тебя никуда втягивать, тем более против твоей воли. Лишь хочу, чтобы ты открыла глаза, как это сделали некоторые из нас. Если боишься, не буду настаивать.
Еще никогда меня не называли трусихой, что было сродни оскорблению.
— Меня ничто не пугает.
Удивительно, но эта злость помогла мне включить эмоции, и я почувствовала себя совсем иначе. Ощущения не передать словами. Меня захлестнуло волной неведомых ранее чувств. Я стала... обычной.
— У тебя получилось! — восторженно воскликнул Адомас.
— А ты сомневался?
— Никогда!
Мы действительно перестали чувствовать друг друга, когда приглушили магическую связь.
— Это что-то необычное. А Книга не заподозрит обман?
— А что она сделает? Отругает нас? В угол поставит? В любом случае надолго взаперти магию не удержать. Рано или поздно она вырвется на свободу. Запирай ее только при необходимости и сразу отпускай, когда убедишься, что нет смысла ее больше прятать.
— Теперь что?
— Теперь идем на встречу.
— На встречу с кем?
— Скоро все узнаешь. Потерпи немного. Как обстоят дела с твоими силами?
— Спрятаны надежно. Даже не подозревают, что я отправила их “спать”. Чувствую такую легкость и свободу, будто находилась все это время в плену.
— А представь жизнь без способностей.
Сложно подобное представить. До смерти отца я наслаждалась магической энергией, использовала ее часто по поводу и без, гордилась, что принадлежу к Бернаусам. Теперь даже не знаю. Отца убили свои же, а значит, мы ничем не отличаемся от простых людей. К чему тогда эта сила? Адомас хочет открыть мне новый мир, посвятить в неожиданные тайны и показать, что и без магии жизнь имеет свои преимущества. Неужели он думает, что мы можем избавиться от того, что в нас заложено с рождения, но проявилось лишь с взрослением? Я больше не стала задавать ему вопросы, и остаток пути мы проделали молча.
Мы поймали такси и отправились в отдаленный район города, в котором за всю жизнь в Оулу к своему стыду я ни разу не побывала. Машина подъехала аккурат к главному крыльцу, и вскоре мы очутились на пороге красивого двухэтажного здания. Я даже догадаться не смогла бы, кому оно могло принадлежать. Наверное, тоже каким-нибудь богачам. Но прежде, чем мы успели постучать в двери, они распахнулись, но не сами собой, как я все время привыкла видеть, когда оказывалась в гостях у Бернаусов. Нас с улыбкой от уха до уха встретила женщина лет сорока.
— Входите же скорее, Адомас и София, все вас заждались.
Внутреннее убранство дома поразило меня еще больше, чем внешнее. Вестибюль сразу переходил в огромную залу с высоким потолком и хрустальной величественной люстрой, переливающейся в бликах так красиво, что глаз не оторвать. Пол был отделан мрамором, а вдоль лестницы, ведущей наверх, стояли статуи, сделанные в древнеримском стиле.
Мы последовали вслед за женщиной и оказались во внутреннем дворе: полностью в зелени, цветах, с фонтаном посередине. С правой стороны стоял стол, за котором сидели человек десять и весело что-то обсуждали. Наше появление вызвало бурную реакцию. Все вскочили с мест и бросились к нам навстречу, не дожидаясь, пока подойдем. Столько эмоций и чувств в одном человеке мне еще не приходилось наблюдать. Бернаусы в целом всегда сдержаны и если проявляют чувства, то только перед своим кругом и то в не столь бурной форме. Да я и сама чуть не запрыгала от радости. На нас с Адомасом посыпались имена: Джон Хардинг, Француа Бетьен, Сиу Ли, Антонина Хороленко, Тимо Лассила и другие. Женщину, которая нас привела, звали Юлия При. Какой она была национальности и откуда вообще родом, я так и не поняла. Говорили мы по-английски. Язык Книги при отсутствии магии мы просто не помнили, да и не хотели на нем говорить.