— Обычно между собой мы общаемся только на эсперанто. Ты его не знаешь? — спросила Юлия по-матерински нежно.
— Нет, но могу выучить, если требуется, — ответила я, будто оправдываясь за совершенную оплошность.
— Ох ты ж мое солнышко. Мы, конечно, не заставляем, просто не все тут хорошо говорят по-английски, а эсперанто очень легкий и простой в общении. К тому же, если кто-то нас случайно услышит, то вряд ли поймет, о чем речь.
— Я выучу эсперанто.
Затем Юлия поведала историю создания тайного сообщества. Оказалось, в него уже входили тысячи Бернаусов со всего мира, просто собрать их вместе — задача сложная. Еще в древности с момента появления первых магов обнаружились те, кто не хотел иметь силу. Для них она была обузой и тягостью. Но тогда времена были другие, и людям приходилось мириться. Когда же между Бернаусами начались разборки, усобицы и убийства, все больше магов оказывались недовольны. Но они понимали, что не смогут противостоять Влиятельному Совету и Всемогущей Книге, если продолжат лишь втихомолку возмущаться и ничего не предпринимать. Осознание это пришло в четырнадцатом веке к Горацио Винетелли, итальянскому вельможе, отличавшемуся высшими гуманными идеалами и человеколюбием. Он был одним из лучших Бернаусов. Именно он сумел собрать под свое знамя всех недовольных магией и создать антипод Совета. Благодаря ему был принят устав, а официальным языком стала латынь вплоть до рождения эсперанто. Именно Винетелли понял, что Книга не способна видеть помыслы, если на первый план выдвигаются эмоции. Ведь они блокируют магию. Книге нужны бездушные Бернаусы. До сих пор еще остается загадкой, зачем ей вообще нужны люди.
— Горацио создал это тайное сообщество неслучайно, — продолжила Юлия повествование после некоторого молчания, чтобы дать мне возможность переварить полученную информацию. Я еще не совсем понимала, что здесь делаю и почему присутствующие мне так открыто доверяют. Ответ будет дан совсем скоро. — Однажды итальянский вельможа увидел необычное сновидение. В том сне к нему явилась дама с волосами цвета солнца, глазами оттенков вспаханной земли и кожей, как снег, что украшает вершины альпийских гор.
Все с улыбками устремили на меня взгляды. Только тогда я поняла, что описание совпадало с моей внешностью. Но то ведь могла быть любая женщина. Мало ли таких, которые походили на меня. Да прудом пруди. Тут Юлия достала из папки фотографию и протянула мне. От шока я даже открыла рот. На снимке был изображен мой портрет, на котором я выглядела лет на двадцать старше.
— Но... как... ?!
— Горацио, живший в четырнадцатом веке, увидел во сне тебя, литовскую женщину. И не просто увидел, а услышал из твоих уст пророчество.
— Пророчество?
— Там, где властвует магия, всегда есть пророчества. Ты ему сообщила, что твой наследник станет последним из рода Бернаусов.
— Что это значит?
— Эта значит, что скорее всего Книга будет побеждена и магия исчезнет, но пока мы сами в догадках. Мы повсюду долго искали тебя, пока в один прекрасный день в наши ряды не вступил Адомас. Именно он тебя узнал по картинке. Это изображение из страницы Свода Уставов, созданного еще при Горацио. Он хранится в самом надежном месте. Столько ответов на вопросы та нам можешь дать.
— Я, к сожалению, не могу вам дать ответы на вопросы, так как сама в догадках от услышанного.
— Ты наш ответ, а пояснения придут позже. Не верится, что еще при наших жизнях борьба, которую ведется против Книги, будет завершена.
— Что за борьба? — спросила я.
— Борьба с магией и теми, кто ею одержим и использует против своих и чужих. Мы ликвидировали немало Бернаусов, злоупотреблявших силами, не дав им произвести потомства. Потому что зло всегда порождает зло.
— София, не волнуйся, — вдруг вмешался Адомас, видимо видя, как я испугалась, услышав новую информацию. — Мы уничтожаем только тех, кто убивает. Один из них станет убийца наших отцов, но пока мы не напали на его след.