— Моя девочка, тебе еще немало придется выстрадать и пережить потерь, но ради нашего всеобщего блага, найди врагов и сообщи Совету. Правосудие должно свершиться, — отец подошел ко мне вплотную, и я взглянула ему в глаза. Мгновенно меня осенило, что он имел в виду.
— Папа, помнишь, что ты говорил, когда мне становилось особенно грустно? — я вновь захотела услышать его подбадривающие слова, как тогда, когда он был рядом со мной.
— Не унывай! Будет и на нашей улице праздник.
Я прильнула к нему, а мое сердце учащенно забилось в такт с его.
— Я сделаю все, что скажешь, папа.
После этих слов я проснулась вся в поту. Как только пришла в себя, тут же связалась телепатически с Адомасом впервые за все время нашего знакомства.
Глава 17. Антисовет
Адомас вбежал ко мне весь взволнованный. Спросонья он выглядел таким смешным, что я еле удержалась, чтоб не засмеяться, а иначе мой вызов был бы воспринят как плохая шутка. Волосы его стояли торчком. Босиком и на ходу застегивая брюки, товарищ ввалился внутрь, даже не постучав в дверь.
— София, что случилось? Ты в порядке?
— Да, да. Все хорошо. Не переживай так.
— Как не переживать? Ты еще никогда не отправляла мне телепатический сигнал, поэтому я подумал о самом худшем. Так в чем же проблема?
— Который час?
— Седьмой.
— Мне срочно нужно поговорить с дапирулом Антисовета.
В течение нескольких секунд парень смотрел на меня в недоумении, а затем, не сдерживая себя, захохотал.
— Дапирул... хахаха.. Антисовет... хахаха!
— Что смешного? Ничего забавного не вижу, — я сделала вид, что обиделась.
— У нас нет дапирула. Все решается общим голосованием, но есть те, кто обладают дополнительным правом голоса, а именно прямые потомки Винечители. Но откуда ты взяла это название?
— Ниоткуда. Сама придумала.
— Знаешь, оно мне нравится. Антисовет. Я расскажу остальным.
— Сколько вас в целом? Несколько сотен?
— Около пяти тысяч. Пока капля в море, но недовольство охватывает все большее количество Бернаусов, так что пополнения происходят постоянно.
— Но как они узнают об Антисовете? Вы ведь не делаете участниками всех подряд?
— Так и есть. Мы сами рассказываем о себе, но прежде чем принимать кого-либо в свои ряды, проводим тщательный анализ кандидатов и для этого не чураемся использовать магию. Книга может заподозрить заговор и отправить к нам шпионов. Так о чем ты хотела поговорить с Антисоветом? — последнее слово Адомас особенно выделил и снова посмеялся, но уже не столь продолжительно.
— Это вопрос жизни и смерти. Я видела странный сон, и, кажется, мне есть что поведать вам.
— Мне будет сложно убедить остальных.
— Почему?
— Из-за языка. Ты еще не говоришь на эсперанто. Мы лишь сделали для тебя исключение при первой встрече.
— К черту бюрократию, когда речь о Книге. Мне есть что сказать, и вам следует меня услышать! Нужно сообщить важную информацию срочно и безотлагательно.
— Хорошо, хорошо. Только не нервничай. Я сейчас же свяжусь с Юлией.
Только когда Адомас выходил из спальни, я заметила, что на оголенной груди парня не было ни единого волоска. Его торс выглядел таким гладким и накачанным, что мне захотелось прильнуть к нему. Пришлось быстро отогнать эти мысли, иначе не смогла бы сосредоточиться.
Адомас вернулся через минут пять чуть более взволнованный. Я сидела на кровати в том же положении.
— Они примут тебя сегодня вечером. Повезло, что никто не уехал из Оулу. Словно чувствовали: что-то должно произойти.
— Спасибо, слад…, спасибо. Чем ты обеспокоен? Ты будто не в себе.
— Когда я выходил из твоей комнаты, кто-то юркнул за угол коридора. Я побежал следом, но никого не обнаружил.
— Ты хочешь сказать, что нас пытались подслушать?
— Да, и больше скажу, возможно, услышали. Об этом я также сообщил Юлии.