Если бы мама была жива или хотя бы дожила до моего подросткового возраста, то помогла бы побороть появившиеся комплексы, которые теперь срослись с личностью так сильно, что щипцами не выдернешь. Отец есть отец, но ему не дано понять женский характер и женскую печаль. Может, от этого непонимания он никогда и не лез ко мне в душу? Я не разговаривала с ним о том, что волновало по-настоящему. Я любила папу, но мне не хватало женского плеча. Лишь после встречи с Аишой и Анникой я почувствовала, что могу пообщаться с девчонками на те темы, на которые никогда не осмелилась бы поговорить с мужчинами. Даже с любимыми и близкими.
Внезапно меня осенила мысль, которая подняла настроение и придала уверенности в себе. Несмотря на модельную внешность Аннике никогда не везло с мужчинами. Но, как любая девушка, она спала и видела встречу с принцем на белом коне, мечтала о подвенечном платье и пышной свадьбе с множеством гостей. Я ведь сама подтолкнула к ней Адомаса. Он прекрасно подходил на роль мужчины, который способен обуздать дикое сердце красавицы и осчастливить ее до конца дней. Если это не под силу ему, то никто не сможет ее переделать. Подруга готова перевоспитаться ради любви, и для этого ей хватит мужества и силы воли.
Что насчет Аиши и Мирзы? За этих двоих я не переживала. Они оба пробивные и найдут способ добиться своего. Больше всего треволнений доставлял Миша. Его слепая страсть пугала и отталкивала. Он не мог ее скрыть и неосознанно превращался в сталкера. Я понимала, что близкий друг желал мне только хорошего, но, как известно, благими намерениями вымощена дорога в ад. Я бы давно прогнала Мишу, если б не чувствовала, что мы все же связаны магией и такой поступок точно отразится на его психике. Когда люди любят слишком сильно, то готовы натворить много бед. Их любовь превращается в фанатизм, и они думают лишь о том, как бы завоевать объект необузданной страсти. Может, поэтому я решила держать Мишу при себе, чтобы лучше контролировать. Но мое сердце никогда не будет принадлежать ему.
Так, размышляя и не видя ничего перед собой, я врезалась в прохожего. Удар вроде был не сильный, но молодой человек выронил пакеты с продуктами, которые рассыпались по тротуару.
— Боже мой! Какая я растяпа! Прошу прощения!
Я принялась помогать собирать разбросанные по асфальту упаковки и бутылки.
— Ничего страшного. С каждым бывает, — заговорил незнакомец по-английски, а я ведь обратилась к нему на финском.
— О, вы иностранец?
— Да, переехал по работе из Литвы.
— Вы литовец? — тут я перешла на родной язык. — Я тоже, но родилась в Финляндии. Родители эмигрировали до моего рождения.
— Скажу вам честно: они выбрали прекрасную страну.
— Я им за это благодарна. Меня зовут София.
— Антанас.
Мы пожали друг другу руки и тут же я тут же почувствовала нечто, что могло показаться магической энергией.
— София, если вы не против пообщаться, то буду рад пригласить вас в кафе. Я видел одно уютное вот прямо за углом на Кекконентие. Можете подождать меня там? Я только занесу продукты домой. Компания сняла мне квартиру неподалеку.
— Буду только рада.
В тот момент я почувствовала, как изголодалась по общению с новыми людьми. Через мою жизнь пролетело множество знакомств, но остались лишь те, кого я называла “самыми близкими”.
Я отправилась к указанному кафе и заказала горячий шоколад в ожидании Антанаса. Мужчина мне показался симпатичным: светловолосый, голубоглазый и очень улыбчивый. На вид ему было лет 30-35, но главное, он был открыт к общению, что не похоже на других литовцев, обосновавшихся за границей.
Антанас подошел быстрее, чем я ожидала.
— Ваш акцент похож на каунасский, не то, что мой вильнюсский.
— Неудивительно. Мои родители родом из Каунаса. Хотя я в Литве была всего несколько раз. Давай перейдем на "ты", если не против.
— Вовсе нет. Буду рад. Я всего несколько дней в Оулу, а уже натолкнулся на соотечественников.
— Ну я не то, чтобы твоя соотечественница. У меня ведь нет литовского гражданства. Сначала родители хотели его сделать, но потом, когда Литва стала частью Евросоюза, необходимость в этом отпала. Поверь моему опыту, не все литовцы окажутся такими же общительными. А чем ты занимаешься?