— Женщина, которая уводила за руку мальчика, и есть та самая Марина. Я узнала ее... — я чуть не выдала себя упоминанием посещения места, где спрятана сила Книги, но вовремя остановилась. Никто, кроме Адомаса, не знал об этом. Удивительно, что он не запомнил Марину, как и остальные ребята во время нашего перемещения в прошлое в первый раз.
— Ты уверена? — воскликнули мальчики в один голос.
— Да, но он ли мне желает зла, не знаю. Надо выяснить.
— Когда ты снова с ним встречаешься? — спросил Адомас.
— Мы не договаривались, но я могу связаться с ним в любой момент. Теперь нет сомнений, что он Бернаус.
— Надо вывести этого типа на чистую воду, — настаивал Адомас.
— Не нужно спешить, а то только поставим все под угрозу. Надо рассчитать все до последней детали, прежде чем что-либо предпринимать.
Миша поразил меня проницательностью, поэтому я одарила его восхищенным взглядом. Парень покраснел, что всегда случалось с ним в подобные моменты.
— Да, ты прав. Семь раз отмерь и один раз отрежь. Давайте составим план действий.
До сумерек мы обдумывали каждый шаг, спорили, ругались и мирились, но к однозначному решению так и не пришли, поэтому перенесли дискуссию на следующий день. В ту ночь я размышляла уже не над событиями прошедшего дня, а над мужчинами, изменившими мою жизнь.
Все трое не походили друг на друга, как и мои чувства к ним. К первому я испытывала дружескую привязанность, ко второму — любовь, а к третьему — ненависть, но ни один из них не оставлял меня равнодушной. Все трое оставались загадкой, и уже никому я не доверяла. Сделав вид, что их планы меня не устраивают, я составила собственный. А еще приняла решение бороться за Адомаса и не отдавать его Аннике, которая наиграется им и выбросит, как надоевшую игрушку. Она постоянно так поступала с хорошими парнями, многим разбив сердце. Подруга не подруга, а любовь нам, Бернаусам, в большинстве случаев, дана единожды. Не хочу повторить судьбу отца, женившегося на девушке, которую он не любил, ради меня. Но увы, даже мы, всесильные, беззащитны перед магией неизвестности будущего.
Бернаусам доступны прошлое и настоящее, но грядущее также скрыто от нас, как и от глаз обычных людей. Отец наставлял меня не терять веру и быть всегда позитивно настроенной. Кто видит во всем плохое, с плохим лишь и сталкивается, а потом жалуется, что добра не существует. Внушение, действительно, имеет огромное влияние на нашу жизнь.
Мысли мои вновь вернулись к Мише, Адомасу и Андриусу и, прежде чем погрузиться в сон, я подумала, что женщине для обретения счастья мужчины не нужны. Главное - найти свое предназначение и стремиться к осуществлению целей.
Глава 21. Нападения
Каждый Бернаус знал историю своей семьи и предков. Знал, что больше одного ребенка не рождается. Знал, что в отпрыске часто сочетаются способности обоих родителей. Хотя это не значит, что Бернаус будет владеть ими в равной степени. Все зависит от мастерства наставников. Наставником становится близкий человек из круга или семьи; тот, кто обрел силы раньше тебя, хоть это и не делает его профессионалом. Может, поэтому некоторые предпочитают при инициации принять лишь одну из способностей, нежели владеть двумя, но в меньшей степени. Мой отец так и поступил, хотя позднее сожалел о сделанном выборе. Однако он никогда не корил Эму: любовь слепа. Его пример, а также примеры Миши и Аиши явно показывают, что многие, если не все без исключения, влюбляются в одного из близких друзей, и почти во всех случаях чувство остается безответным, к тому же мучительным и жестоким. Мало кто задумывался, почему так происходит.
И все же сомнения были. Как повествует негласная история Бернаусизма, первые сомневающиеся появились чуть ли не одновременно с первыми Бернаусами. Тогда подобные сомнения не принимали протестный оборот. Напротив, люди пытались понять себя, принять и познать. Однако со временем стало появляться все больше и больше недовольных. Ими занялся Совет. Он стал непримиримым противником инакомыслия. Даже поначалу пытался образумить отступников, не прибегая к искоренению явления, которое преданные сторонники Совета называли “раковой опухолью”. Но разрастание “болезни” уже нельзя было остановить. Если лечение не помогает, необходимо провести операцию по удалению “опухоли”. Начались репрессии, которые вскоре превратились в настоящую, но скрытую войну, о существовании которой большинство Бернаусов не ведало. На допрос вызывали каждого и, если на кого-либо падало подозрение, то тот исчезал бесследно, но не сразу, чтобы не набросить тень на Совет.