Лилит была крайне любезна, покладиста и примерна.
Каждое ее слово, действие, выражение лица были отточены и идеальны.
И казалось бы вот, то, что я от нее требовал, она выполнила все на ура, но что-то не давало мне покоя и я все не мог успокоиться.
Вероятно дело в глазах? Взгляд которых всегда устремлен вниз-вверх, влево-вправо, но не на меня.
Или в том, что ее буквально пробирает дрожь, когда я к ней прикасаюсь.
Времени раздумывать об этом особо не было, угроза войны сильно била по казне. Необходима была подготовка армии, хорошее вооружение и большой запас магической энергии.
Мысль о шпионаже затрагивают на каждом сборе, что изрядно напрягало.
–Ваше Высочество, вас зовет Его Величество,– в комнату залетел слуга, но я не собирался туда спешить и видимо поняв это, он добавил,–Срочно.
Направляясь в кабинет отца, я столкнулся с Нораном, который по всей видимости шёл от него и буквально светился.
–Ох,Варон, мальчик мой, а ведь я предупреждал,–изобразил он горечь,–Но лучше тебе будет это узнать от отца, ну, ступай к нему.
Плохое предчувствие усиливалось с каждым шагом к двери, перед которыми я даже подумал,что не стоит открывать их, просто уйти.
Так, надо собраться, что за мысли. Отперев дверь я вошёл в просторный кабинет, отец стоял у окна, что-то сосредоточенно рассматривая. Проследив за его взглядом, я увидел Лилит, что сидела в саду и читала.
–Отец?
Какое-то время он молчал, все также уставившись в окно,а потом резко повернулся, указав мне кресло напротив его.
Мерзкое чувство засело комом в горле.
–Север узнал про порталы, Варон.
Глава 21
Лилит
Быть послушной собачкой стало как основной целью пребывания здесь, так и смыслом дальнейшей жизни в целом.
Суть проста–не нарывайся, не спорь и молчи.
Молчи, молчи, молчи.
Вероятно я обречена на это вечное молчание. Познать сладость обычного общения мне видимо не дано.
Я перестала чувствовать что-либо вообще кроме страха.
Я пыталась, честно, держалась так, как никогда. Но Он всегда находил к чему придраться, я лишь улыбалась, извинялась, делала как сказал.
Во времена бесчисленных попыток братьев и сестер убить меня, я научилась быть максимально осторожной, дышать и ступать тише, бояться каждого шороха и быть в зоне видимости кого-либо.
Но в какой-то момент все это прекратилось и я осмелилась выдохнуть и немного расслабиться.
Оказалось,зря.
Библиотека перестала чувствоваться укрытием. Маниакальная мысль, что где-то ходит Он и следит за мной, как я себя держу, как говорю, не покидала меня.
Единственное, на что меня хватало, это взять какую-то книгу и с ней сидеть на лужайке во дворе. Я не читала. Просто пыталась оградиться достойным делом для Его жены.
Имя его уста мои не могли произнести даже в мыслях.
В очередной раз сидя так, я почувствовала на себе чей-то тяжёлый взгляд.
Я сглотнула.
Неужели Он и тут следит за мной, я осторожно огляделась и посмотрев чуть вверх перед собой наткнулась на Короля, я огромными усилиями непринуждённо улыбнулась, на что тот буквально отскочил от окна.
Стало сразу как-то гадко. Неужели я заслуживаю только презрения? Что тут,что там. Что же я сделала такое за такое отношение?
"Ну да, а за что тебя любить-то? За уродство, за богатый внутренний мир, за что? Что ты сделала? Твое рождение и существование – одна большая ошибка, за которую все расплачиваются, кроме тебя. Сидишь тут, читаешь, можешь спокойно есть спать, чем ты недовольна? Знай свое место".
Опять этот голос.
Голова раскалывается, словно по ней медленно с оттягом бьют чем-то тяжёлым.
Сквозь эту пелену слышу чьи-то громкие шаги и вот меня уже подхватывают за подмышки и куда-то несут.
Глава 22
Варон
Портал перенес нас мгновенно, видимо сказывается то, что я вообще не пользовался магией в последнее время.
Бросив ее на кровать, я стал сразу читать связывающее, и вот уже через минуту она начинает чувствовать.
О да.
–Что...что ты со мной делаешь? Что это?
Ответа ее удостоить никто не собирается, лишь продолжаю затягивать нити сильнее.
Ее тело перестает совершать малейшие движения. Вот теперь и начнем.
Разорвав верх платья ритуальным кинжалом, я начинаю:
–Нитями Богини привязаны мы, покажи же сущность половины моей,– прошептал я, проводя острием прямо над ее сердцем.