Но он не понимает, что я не хочу дальше жить свою пустую, никому не интересную, кроме меня самой, жизнь. Точнее, доживать её. И свадьбы тоже не будет.
– Не знаю. Я думаю, мне понадобится рядом человек, – я запинаюсь на слове «близкий», потому что понимаю, как глупо оно звучит в свете всей этой ситуации, и добавляю: – предприимчивый человек. Ну ты меня понял, я думаю, – поясняю я.
– А если я не соглашусь? Зачем мне связываться с богатой избалованной сучкой? Вали из машины на все четыре стороны, и дело с концом, – зло бросает он мне, и даже эти его грубые слова звучат безумно сексуально, пока я рассматриваю его мужественный профиль с прямым носом, чётко вылепленными скулами и чувственными губами.
– А это уже твоё дело, – мягко мурлычу я в ответ, улыбаясь ему, и забираю одну ногу на сиденье. – Целая служба охраны Анастаса Вайсберга будет охотиться на тебя и выследит очень быстро, ты уж мне поверь, – удовлетворённо объясняю я ему прописные истины. – Твой выбор: богатая избалованная сучка или неизбалованные крепкие ребята, возможно, любители анального секса резиновыми дубинками…
В ответ Элвис только сильнее жмёт на газ, и мы сворачиваем на трассу, выезжая уже за МКАД.
– Куда ты меня везёшь? – начинаю я нервничать.
И понимаю, что если он захочет, то может спокойно сделать со мной всё, что угодно, забрав пакет денег, который я сжимаю сейчас в потных от страха ладонях, и вряд ли ему что-то за это будет. Сколько он ещё будет верить этой фигне, которую я ему прогнала про слежку от Анастаса Вайсберга? И вообще, интересно, чем сейчас занимается мой уже бывший жених? Судорожно отменяет все наши грандиозные свадебные торжества? Выездную церемонию в Ботаническом саду с тысячами белоснежных орхидей, живыми бабочками и симфоническим оркестром? Самого знаменитого ведущего страны Олега Рукавишного? И даже купленного за баснословные деньги «певца на свадьбу» – самого Марка Боно, одного из самых дорогих исполнителей романтической попсы нашего времени, почти как Фрэнк Синатра, только моложе?
– К себе домой, – угрюмо бросает мне Пресли, уже ловко лавируя в густом потоке машин.
– Зачем к тебе домой? – недоумённо спрашиваю я, оторвавшись от своих невесёлых размышлений о своей печальной судьбе.
– Как минимум собрать свои вещи и документа, а ты что думала? – снова с издёвкой усмехается он. – Ты же сама попросила меня быть твоим провожатым. Без права выбора. Разве не так? – втолковывает он мне, как полоумной. – Я, конечно, понимаю, что ты себе можешь позволить путешествовать налегке: наверняка у тебя в каждой стране Европы уже есть по домику или апартаменты со шкафами, набитыми шмотьём, но мы, простой русский плебс, не располагаем такими возможностями, ты уж прости нас, – смотрит он на меня свысока, давая ясно понять, кто именно из нас двоих здесь плебс. – И даже и не думай: ты мне на хрен не сдалась. Вертел я таких пачками на… – но он всё-таки обрывает эту грубость, берёт себя в руки, и уже хладнокровно заканчивает свою мысль: – Я хотел сказать, что вы можете себя чувствовать в полной безопасности, глубокоуважаемая Полина Аркадьевна. Я привык, что женщины сами ищут со мной близости и падают ко мне в объятия, причём весьма настойчиво, и мне нет надобности искать чьего бы то ни было расположения. Тем более вашего. Кроме того, вы не в моём вкусе, – и у меня аж перехватывает горло от этой надменной тирады, а он с как ни в чём ни бывало продолжает и дальше уверенно вести автомобиль, внимательно следя за дорогой.
И это просто прекрасно, потому что он не видит, как мои скулы и щёки расцветают пунцовыми лепестками ярости и гнева, и я опускаю вниз стекло, чтобы вдохнуть немного свежего воздуха и не дать ему увидеть, как его слова разозлили меня. Чтобы хоть как-то отомстить ему, я бросаю через некоторое время очередную презрительную фразу:
– Я не поняла, ты что, меня в свой загородный особняк везёшь? Или в свою деревню? – на что мой надменный провожатый даже не удостаивает меня ответом.
Вот так, в полной презрения и неприязни звенящей тишине наша машина шуршит шинами по гладкому, как зеркало, асфальту трассы, и чтобы хоть как-то разрядить обстановку, я нажимаю кнопку радио на панели. Из динамика, словно по заказу, раздаётся очередной хит Элвиса Пресли, и я, не удержавшись, прыскаю от смеха, а мой дорогой жиголо, повернувшись ко мне, невольно улыбается, и я понимаю, что первый раз за всё время вижу его настоящую улыбку. Тёплую и лучистую, как этот ласковый солнечный осенний день, проносящийся за окном авто…
Но вот ещё немного, и мы, преодолев все эти набитые пыхтящим транспортом тугие подмосковные пробки на трассе, сворачиваем наконец-то с шоссе, и через какое-то время ныряем чуть ли не на просёлочную дорогу, укрытую по обеим сторонам обочины густыми вековыми елями, словно стражи охраняющими секретную тропинку в лесу. Мне кажется, что я окунулась в другой мир, мир подмосковных дремучих лесов, какими они были когда давным-давно, ещё до моего появления на свет. Мне даже удивительно, что в какой-то всего паре километров от пыльной шумной трассы встречаются такие островки безмолвной тишины и безмятежности.