Я прекрасно знаю цену этим идеальным телам на примере моей матери: половинка грейпфрута в день и белковый омлет на ужин, и бесконечные тренировки со своим личным тренером с утра до ночи. Лишь для того, чтобы от неё не ушёл её богатый муж, который даже не замечает её. И вспоминает о ней, только когда надо посетить очередную деловую презентацию или светский раут: просто достаёт её, как выходной костюм, чтобы после вечеринки повесить её обратно на вешалке в шкаф.
– О моя сладкая Элис, – продолжает бормотать свои заклинания профессионального искусителя Рома, пока та стоит перед ним, покачиваясь на своих шпильках, в кружевном чёрном корсете. – Я хочу увидеть твою грудь, – говорит он, и женщина расстёгивает сзади крючки, поддерживающие чашечки лифа, и ткань сползает до талии. – Они прекрасны, – шепчет он, откинувшись на руки назад, чтобы лучше разглядеть её, – а теперь сожми, – и Алиса послушно берёт свои аккуратные натянутые резиновыми полусферами грудки в ладони и начинает мягко поглаживать её, а Роман подбадривает её: – О да, так, детка, поласкай своих малышек!
Сидя в своём пропахшем розмарином и лавандой пыльном плену я размышляю, специально он устраивает для меня этот спектакль, или всё-таки честно отрабатывает свою поездку на Крит? Словно прочитав мои мысли, Роман решает, видимо, разнообразить спектакль, и тихо и глухо приказывает:
– Повернись ко мне попкой, Элис, я хочу рассмотреть тебя со всех сторон, – и та, как послушная кобылка, поворачивается к нему своим крупом, и теперь я могу прекрасно разглядеть её розовые соски, которые она бережно сжимает пальцами с алыми стрелами ногтей, её затуманенный взгляд, и полуоткрытые створки пухлых накачанных губ, сквозь которые вырываются неподдельные стоны наслаждения.
– О мой мальчик, я так хочу тебя, – шепчет её коралловый ротик, пока руки продолжают тискать дорогую идеальную грудь.
Вон она одной рукой начинает скользить вниз, просовывая пальцы сквозь кружевной край своего сползшего в низ живота корсета, но жёсткий окрик сзади останавливает её:
– Хорошие девочки не трогают себя там! Ты же хорошая девочка, Элис? – и та лишь шепчет в ответ:
– О да, Элис хорошая девочка, – и бессильно опускает свою руку, и я слышу, как дрожат её слова в звенящей тишине полутёмной комнаты.
– На пол! – приказывает Роман, и женщина послушно встаёт на четвереньки, пока он не встаёт на колени сзади неё и не запускает в неё свой палец. – Вот так, – шепчет он, – медленно двигая им внутри неё, – хорошая мягкая девочка, ты вся течёшь детка, – и я вижу со своего наблюдательного пункта, как Элис плачет, умоляя:
– Пожалуйста, войди в меня! Я так хочу его!
– Всему своё время, детка, – глухо отвечает он, словно какой-то хирург вставляя ей в анус большой палец, и ввинчивая в истекающую соком Элис свою руку. – О да, так, – приговаривает он, пока женщина корчится и бьётся в наслаждении под его виртуозными пальцами. А Роман с серьёзным видом настройщика фортепиано продолжает играть на ней, как на причудливом музыкальном инструменте.
– Я больше не могу ждать, – захлебывается в своих рыданиях Элис, изгибаясь как кошка в его сильных и умелых руках, а Роман невозмутимо продолжает свою адскую прелюдию.
– Потерпи, малышка, – бормочет он, и как только крики женщины начинают нарастать, он обрывает свою игру, выдергивая свои пальцы из неё, и та остаётся лежать на полу, шумно дыша и постанывая.
Её любовник медленно встаёт, стягивает с себя футболку, и, оставшись в одних джинсах, снова садится на край кровати, приказывая своей партнёрше:
– Ко мне! – и та ползёт к нему по полу на коленях, и я отчётливо вижу через свою замочную скважину, как набухли и заалели причудливым цветком её губки, сочащиеся вязким и липким нектаром.
Слишком много для меня зрелищ за последние два дня, пожалуй! Вчера – бьющиеся в экстазе женщины на танцполе со шлангами, истекающими спермой, а сегодня целый ликбез по виртуозному сексу! Интересно, что за волшебные клавиши у Алисы внутри, на которые он умеет нажимать? И есть ли у меня такие? По крайней мере с Анастасом я не испытывала даже и близко ничего подобного, что сейчас я вижу своими собственными глазами. Да и вчера, с Элвисом, признаюсь, я пережила целый взрыв. Пока он не начал меня фотографировать и шантажировать! Воспоминание о пережитом унижение придаёт мне новых сил и злости, и я решаю для себя, что даже под страхом смерти больше никогда не буду заниматься сексом с этим подонком!