– Хорошо, если будет нужна девочка, звони мне ноль один. Сразу же пришлю!
– Ему не нужна будет девочка, – раздражённо отвечаю я за него. В конце концов, ему надо нормально выспаться и отдохнуть перед дальней дорогой. Я просто не представляю, как можно столько заниматься сексом! Беспорядочно и вульгарно.
– Спасибо, – отвечает, посмотрев с усмешкой на меня, Роман. – Если что, наберу, – и мы поднимаемся с ним на второй этаж.
Тётка услужливо выдала мне номер в самом дальнем углу коридора, куда я отправляюсь, гордо задрав голову.
– Эй, Сонниполли, – зовёт меня Рома.
– Даже и не думай! – раздражённо отвечаю я ему, представив, как он будет ко мне клеиться глядя на ночь.
– Я просто хотел пожелать спокойной ночи, – спокойно отвечает он, и я слышу, как хлопает в бутылочном свете коридора дверь его номера.
– Спокойной ночи, – бормочу я в отчет, и открываю дверь своей комнаты.
Ну что ж… Я имею ровно то, что и ожидала: замызганные стены в брызгах пива, вина и даже боюсь представить, чего ещё. Въевшийся навсегда в дешёвые обои запах табака и сивухи, и узкая панцирная кровать, словно украденная из советского пионерского лагеря.
Это ничего, – успокаиваю я себя, всего несколько дней в дороге, и я буду там, где солнце и небо не заканчиваются никогда, а воздух пахнет лимонами и розмарином. Как есть, в одежде, я присаживаюсь на кушетку, которая жалобно пищит подо мной, как пойманная в капкан мышь. Делаю глубокий вдох и просто проваливаюсь спиной в эту замусоленную постель, стараясь не замечать въевшегося к неё запаха чужого пота и усталости.
В окне напротив мельтешат огни от неоновых вывесок, доносятся пьяный смех и крики, шум проносящихся со свистом мимо машин, и я даже начинаю засыпать под эту музыку ночной трассы, убаюканная её бредовым ритмом, как тут за спиной, за стенкой, слышу яростный скрип кровати, и женские крики: «О да, да, сильнее!» и тяжелое мужское дыхание.
Чёрт побери! Да сколько же можно трахаться! – взрываюсь я сквозь сон, но, очнувшись, понимаю, что это точно не Роман, который заселился совсем в другое крыло.
Окончательно проснувшись, я некоторое время лежу, пытаясь не обращать внимания на яростные звуки совокупления, которое происходит словно здесь, в моей голове: тонкие картонные стены не утаивают ни звука. Но через несколько минут я понимаю, что, видимо, это никогда не закончится, и я точно уже не засну.
Ну что же, я так хотела настоящей нетепличной жизни, поэтому я снова натягиваю чужие растоптанные кроссовки, и выхожу в полный опасностей и приключений мир. Во дворе гостиницы, оглядевшись по сторонам, я вижу ночной бар, с такими же призывными огнями и вывеской «У дороги», и начинаю чувствовать себя прямо как герои фильма «От заката до рассвета», когда переступаю его порог. Но мои девичьи грёзы немного рассеиваются, когда вместо мексиканского разбитного стриптиз-бара я попадаю в засиженный мухами сельский клуб с накрытыми клеёнкой столами и какой-то попсой, орущей в динамиках. Но раз уж моя новая жизнь, точнее, остатки новой жизни, уже начались, ничто не способно сломить моей решимости жить последним днём и на полную катушку.
Я решительно прохожу к барной стойке, украденной, видимо, из какого-то ночного клуба девяностых, и, протягивая удивлённому бармену тысячную купюру смело заявляю:
– Текилу. На все.
– Текилы нет, – отвечает он, но я не сдаюсь.
– Хорошо, тогда виски! Виски у вас, я надеюсь, есть? – уточняю я.
– Виски есть, – подтверждает парень и ставит передо мной два стакана.
– Со льдом, – прошу я.
– Лёд закончился, – отвечает бармен, и сразу же напоминает мне официантку Анжелу только в мужском обличье.
– Я угощаю, – вдруг отодвигает мою руку с деньгами какой-то детина, подсаживаясь ко мне сбоку на свободный стул.
Он берёт один стакан, и, не спрашивая, просто чокается о мой бокал и опрокидывает свою порцию виски себе в рот.
– До дна, детка, – словно приказывает он мне, и я, не ожидавшая такого напора, выпиваю свой виски, который прожигает мне горло и пищевод до самого желудка.
– Толик, – непринуждённо представляется он мне, и делает знак бармену, который мгновенно выставляет перед нами ещё два стакана.
– Полина, – вежливо отвечаю я, и мы снова выпиваем по порции виски, и я вижу, как бар становится больше похож на американский голливудский клуб, а лицо Толика напротив даже приобретает привлекательные черты.
– Очень у тебя лицо знакомое, Полина, – то ли делает мне комплимент Анатолий, то ли, наоборот, подозревает меня в чём-то незаконном.