– Спасибо, – отпиваю я кофе, который оказывается как ни странно хорошим для мотеля на трассе. – Выезжаем.
– Что, даже душ не примешь? – снова усмехается он мне, и, судя по его сияющему свежему виду, он успел утром умыться, а тонкий слой отросшей щетины делает его ещё более привлекательным. И меня это злит. Потому что у меня нет с собой патчей для глаз, масок для лица и волшебных кремов, способных снова превратить меня в принцессу с Рублёвки. Но ничего, главное, пересечь границу.
Через несколько часов мы уже стоим в очереди из машин на границе с Литвой, и я прижимаю к груди свой пластиковый пакет с наличкой. Пограничники устало пролистывают наши паспорта, задавая дежурные вопросы о цели поездки, и после полудня мы уже мчимся по трассе к Каунасу. А потом – Польша.
– Так всё-таки, куда мы едем? – задаёт мне самый главный вопрос Рома.
– Сначала – в Италию, – отвечаю я. Где пахнет лимонами и розмарином. И, возможно, кое-кто ждёт меня. По крайней мере, я на это надеюсь в глубине своей души. – А потом ты сможешь уехать, куда тебе заблагорассудится. Довези меня до Рима!
– Отлично, Рим, – задумчиво отвечает Элвис. – Все дороги ведут. Туда. Это всем известно.
– Час дня, – вдруг понимаю я, взглянув на часы на приборной доске. – Сейчас должна была состояться моя свадьба.
Интересно, что там происходит? Как Вайсбергам удалось объяснить всем сливкам общества, приглашённым на торжество, что оно в итоге отменяется? И словно прочитав мои мысли, на ещё пока оставшейся русской волне начинаются новости. Дикторы бодро зачитывают очередные сводки с полей, пока не оставляют на сладкое последние светские сплетни.
«Друзья, нам только что пришло в студию сообщение, что свадьба светской львицы Полины Сонис и бизнесмена из списка Forbes Анастаса Вайсберга, которая должна была стать самым главным событием этой осени, не состоится. По неподтверждённым пока данным, известная блогерка могла быт похищена неизвестным мужчиной, с которым её вчера видели в Москва-Сити. По рассказам очевидцев, Полина выглядела очень странно и была явно чем-то встревожена. Сняв наличные деньги со своего счёта, сумма не разглашается, она села в автомобиль к неизвестному и уехала. С тех пор её никто не видел. Мы будем держать вас в курсе событий, друзья, не переключайтесь…»
Весь мой мир окончательно рушится после этих новостей, а Рома, поворачивается ко мне, и я могу поклясться, что алые языки пламени плещутся в его тёмно-синих бездонных глазах:
– Что. Это. На Хрен. Такое?! Ты можешь объяснить?!
– Хорошо, я попробую, – тихо отвечаю я, и выкладываю ему всю свою грустную историю.
После моего рассказа Рома молчит какое-то время, внимательно следя за дорогой, а я просто смотрю в окно на проносящиеся мимо на бешеной скорости леса.
– И когда ты об этом узнала? – вдруг спрашивает он, подумав.
– О том, что я, возможно, скоро умру? – равнодушно уточняю я. – Как раз накануне своего девичника. Помнишь? – я грустно усмехаюсь, и вижу, как сжимаются его челюсти. От злости. Или от разочарования. – Наверное, я и вела себя так тогда, понимаешь? Непредсказуемо? – подсказываю я ему.
– Понимаю, – отрывисто бросает он. – Ведь хорошие девочки не спят со всеми подряд, правильно? И уж тем более не отсасывают у первого встречного? – и он, повернувшись, изучающе смотрит мне в глаза, и я чувствую, как начинаю снова краснеть от одного только воспоминания о его горячем теле.
– Наверное, нет, – покорно соглашаюсь я с Ромой. – Я слишком долго была хорошей девочкой. И слишком много ничего не делала в своей жизни. И теперь решила попробовать что-то в первый раз, – объясняю я. И, сглатывая предательский комок в горле, заключаю: – И, скорее всего, в последний…
Меньше чем через час мы уже паркуемся где-от у центральной улицы Каунаса – сонного опрятного городка, где-то еще сохранившего заплатки советского прошлого, но уже нарядившегося в строгую одежду тихого жителя на задворках Европы. Садимся на улице в ресторане, за столик, продуваемый солёными ветрами, несущимися мимо нас с Балтики, и строгий пожилой официант приносит нам меню.
– Сегодня без десерта, – многозначительно говорю я Роме, и он даже никак не реагирует на мои слова.
Он всё так же молчит большую часть времени, раздумывая над чем-то.
– Получается, что Анастас Вайсберг от тебя отказался? Бросил тебя сразу же, не раздумывая, когда узнал о твоей болезни? – вдруг спрашивает он меня, и я чуть не давлюсь своим «Цезарем».
– В общем и целом, получается, что так, – соглашаюсь я с ним.
– Тогда что это было про слежку и какие-то автомобили? – продолжает дальше он свои логические рассуждения, и тут я понимаю, что попала в ловушку.