Признаться ему, что я просто блефовала? Но тогда совсем непонятно, откуда пресса пронюхала про всё это…
– Постой, мне надо кое-что проверить, – бормочу я, и начинаю перечитывать кучу истеричных сообщений от мамы, которые до этого я просто пролистывала, не углубляясь в них:
«Полина, этим Вайсбергам всё не сойдет так просто с рук!»
«Папа всё продумал, дочка»
«Полечка, ты можешь возвращаться, мы всё утрясли»
«Мы пригрозили Вайсбергам, что мы расскажем обо всём прессе! Ждём их ответа»
«Они согласились на наши условия!»
«Они думали, что могут просто так слить нашу дочь, но это им выйдет боком»
И тут меня осеняет, что мои родители просто пошли на сделку с Вайсбергами: моя семья не трезвонит на каждом углу прессе, как их милую добрую смертельно больную девочку слили в помойку, как только узнали о её беде. Пиарщики Анастаса настойчиво рекомендуют ему избегать этого скандала, а сам Стасик, не смог придумать лучшего оправдания для таблоидов, как моё внезапное похищение. Потому что от него никто никогда не уходит по своей воле. Его не могут бросить. Он сам – легко. Но не смертельно больную невинную Полину Сонис.
Может быть потом, позже, когда всё утрясётся, он придумает способ отделаться от меня по-тихому. Чтобы не поднимать вокруг шумиху и не нервировать рынок ценных бумаг. И не портить себе репутацию и карму. Которая, возможно, ему ещё очень пригодится на предстоящих выборах. И слитые в сеть мои фото с чужим членом во рту были бы очень кстати. Но их не слили, и теперь я точно заплачу за них с лихвой.
– Да, поначалу я тебе наврала, – спокойно признаюсь я Роме. – Но это был жест отчаяния. Но теперь обратной дороги нет. Потому что слежка, действительно уже началась. Анастас постарается вернуть меня обратно. Чтобы решить, как же в итоге со мной поступить. Или просто дождаться, ну, сам знаешь, когда я умру, – и ко мне вдруг приходит осознание того, что это вполне вероятный сценарий моей дальнейшей жизни.
– И ты решила просто уехать от этого всего? – тихо спрашивает он меня, прожигая насквозь своими тёмно-синими глазами. – Как маленькая избалованная девочка? Ты не захотела ещё раз сдать все анализы…
– Пройти все курсы химиотерапии, пока у меня не вылезут волосы и зубы, а потом лечь на операцию по пересадке костного мозга с шансом вылечиться один к пяти? – подхватываю я его мысль. И неожиданно для самой себя, просто говорю ему наконец-то правду: – Ты знаешь, у меня не было времени об этом подумать, потому что ты прислал мне эти мерзкие фото, и я просто не могла там больше находиться. Мне нужен был глоток свежего воздуха. А потом я уже не смогла остановиться. Мне захотелось наконец-то подышать, понимаешь? Полной грудью.
– Эти фото, кстати, совсем не мерзкие, – улыбается он мне первый раз за всё время. – Мне лично они очень понравились. И мне понравилось всё остальное, – наклоняется он близко-близко ко мне, и я вспыхиваю, как сухая спичка.
Я судорожно хватаю свой стакан с водой, чтобы потушить пожар, начинающий неудержимо разгораться во мне, и спрашиваю с невинным видом:
– Так значит, ты удалишь эти фото? – в надежде на то, что в обмен на мою откровенность в нём проснётся благородный рыцарь.
– Зачем? – возвращается прежний насмешливый Рома-Элвис. – Сначала деньги, потом – всё остальное. Если захочешь.
– Отлично, – окатываю я его ледяным презрением, – довозишь меня до Рима, получаешь оговоренную сумму и можешь катиться на все четыре стороны.
– Договорились, – равнодушно отвечает он, и мне хочется воткнуть ему вилку, которой я пытаюсь элегантно наколоть свой листик салата, прямо ему в глаз.
Чтобы хоть как-то развеяться, я достаю свою салфетку, на которой начала составлять план своей дальнейшей, точнее, оставшейся мне жизни, и пересматриваю свой жалкий список дел. Просто удивительно, как сложно придумывать какие-то действительно важные желания! Особенно, когда я ничем практически не ограничена. Кроме времени.
Я смотрю на пустынную городскую площадь, где пара непонятно откуда-то взявшихся чаек уныло рвут на части остатки брошенного кем-то бутерброда. Итак, мне нужно сконцентрироваться хотя бы на десяти желаниях, так будет, определённо, намного проще, решаю я. И снова перечёркиваю и вписываю новые пункты.
– Что ты там всё пишешь? – вдруг прерывает моё увлекательное занятие Роман. – Составляешь завещание?
– Да хоть и завещание. Тебе то что с этого, – огрызаюсь я в ответ, и тут предательский ветер вырывает у меня из рук мою жалкую измочаленную бумажку, и Рома ловким движением ловит её на лету.