– Позвольте, мы ещё не заказывали никакого вина! – на что официант отвечает:
– Конечно, мадам, я понимаю. Вон тот джентльмен за тем столиком прислал вам его в подарок. Он сказал, что это Мерло и Каберне Совиньон шестнадцатого года прекрасно подойдут к утке конфи, которую вы заказали.
Я поворачиваю голову в том направлении, куда мне ненавязчиво едва кивнул официант, и вижу своего недавнего знакомого, который сидит за столиком по всей видимости с приятелем, и в ответ на мой вопросительный взгляд только поднимает своей бокал. Я вдыхаю аромат французского лета, солнца, спелых ягод и немного грусти, поднимаю в ответ свой фужер и делаю крошечный глоток, улыбаясь своему поклоннику и делая знак сомелье, что вино отличное. Он разливает его нам по бокалам и удаляется, оставив меня один на один с Ромой-Элвисом, и его вечными насмешками.
– Что?! – начинаю я в ответ на этот его обычный взгляд, в котором читаю издёвку. – Что-то не так? Думаешь, меня не может угостить мужчина, которому я понравилась? Просто так? Не всё же тебе с твоих перезрелых баб стричь дивиденды!
– Ну что же, дело твоё, – совершенно спокойно отвечает мне Рома, отодвигая в сторону свой фужер, и заказывая у подошедшего официанта пиво. – Я, пожалуй, буду ваши фирменные колбаски, – возвращает он ему меню. – По крайней мере, я хоть чем-то умею зарабатывать на жизнь, – кривит он свои красивые губы в этой усмешке, которая меня просто бесит в нём. – А ты, Сонниполли, признайся, много ли ты стоишь без всех своих пап, женихов и тусовки? Кто даст за тебя хоть копейку? – бросает он мне в лицо обидные слова, и я мгновенно вспыхиваю как фитиль.
– Посмотрим, сколько и кто за меня даст! – огрызаюсь я, делая огромный глоток вина, почти полностью осушая бокал, и вышколенный официант сразу же доливает мне новую порция алой крови.
– Отлично, можем проверить, – невозмутимо отвечает Рома, наслаждаясь своим ледяным пивом в запотевшем бокале с картинкой красивой ратуши на бочке. – Думаешь, этот мужик просто восхитился твоей прекрасной незапятнанной душой и дипломом искусствоведа? – изгибает он свою идеальную бровь, и отламывает кусочек тёплого, в белых крупинках соли, брецеля.
– Ну что же, я понимаю твоё ироничное отношение, – с достоинством отвечаю я, и аккуратно расправляю на коленях белоснежную хрустящую салфетку, готовясь отрезать первые кусочек своей утки с кровью. – Но поверь мне, люди моего круга способны ценить в людях что-то ещё, помимо голой сексуальности, – с пафосом заявляю я.
В ответ на мою реплику Рома начинает хохотать, запрокидывая голову назад так, что я уже боюсь, как бы он не подавился своим бубликом.
– Угомонись ты, – тихо предупреждаю я его, откусывая божественное алое мясо. Кровь и вино: определённо это то, что мне было нужно в последнее время.
Я поднимаю свой бокал в сторону мужчины и долго смотрю на него, не отрывая взгляда, пока Рома заканчивает паясничать, ковыряя свои жареные колбаски на сковородке.
– Хорошо, отлично, я тебя предупредил, хотя думал, что ты должна быть немного умнее, – успокаивается мой кавалер, – я просто подумал, что ты должна неплохо знать мужчин при твоей внешности и известности. Учитывая нравы в вашей тусовке. Поверь мне, я знаю о них не понаслышке, – объясняет он, и тут обрывает свой монолог, посмотрев мне в глаза. – Погоди, только не говори мне, что ты не знаешь мужчин, – и я вижу, как внезапная догадка осеняет его лицо. – Неужели Анастас Вайсберг был твоим первым…
– Да, и единственным, – выпаливаю я, чувствуя, как тёплая волна терпкого вина развязывает мне язык. – И что тут такого? Тебя это удивляет, огненный Пресли?! Что в мире что-то ещё не укладывается в твою личную парадигму взглядов? Что все бабы – шлюхи? – я выкрикиваю ему слова в лицо, и меня бесит то, что я должна оправдываться за то, что у меня в жизни был только один единственный мужчина – мой бывший жених, за которого я собиралась замуж! Впрочем, сейчас мне становится совершенно всё равно, как в тот вечер в клубе, и тут я вздрагиваю от того, как чья-то ладонь ложится на моё плечо.
Я поднимаю лицо наверх и вижу рядом с собой того стильного господина, который подарил мне бутылку вина, и, возможно, беспокоится обо мне. И словно читая мои мысли, он спрашивает на английском с лёгким польским акцентом:
– У вас всё хорошо, дорогая? Возможно, вам нужна помощь?