– Отличная школа детка. Принято, – едем через Прагу.
– Прекрасно, просто обожаю Прагу, – соглашаюсь я с ним.
– Прости, что я так вчера с тобой грубо разговаривал, – вдруг извиняется мой Пресли, и от неожиданности я даже не знаю, что ему ответить.
– Извинения приняты, – тихо отвечаю я. – А что тебя заставило попросить прощения, можно спросить? – без всякой издёвки, очень искренне удивляюсь я.
– Если честно, я ничего не имею против хорошего траха, не мне кого-то учить жизни, – снова усмехается он. – Но меня вчера окончательно вывела из себя эта твоя манера превозносить себя как какой-то привилегированный класс. Точнее, – запинается он, – ты действительно относишься к привилегированному классу, было бы глупо с этим спорить, но это немного попахивает расизмом, тебе не кажется? Вы такие же люди, или у вас кровь голубая? Или вы чувствуете глубже, чем обычные плебеи? Ну хорошо, возможно, я чего-то не знаю в этой жизни, и вы вчера действительно занимались изысканным неземным сексом, не переставая обсуждать Кандинского с Малевичем?
И тут я не выдерживаю, вспомнив этих двух хозяев жизни в свой кожаной амуниции и с наручниками наперевес. И начинаю хихикать. Очень странно, кстати, что для своих целей они не нашли более подготовленную девушку, я бы даже сказала, профессионалку… И тут меня осеняет, что они меня и приняли за проститутку! Возможно, не самую дешёвую с трассы, но и не самую дорогую! И тут я уже начинаю хохотать в полный голос, представив себя в этом нелепом антураже для нестандартных утех.
– Не понимаю, что я такого смешного сказал? – удивлённо замечает Рома.
– Да нет, это не над тобой, поверь! У меня вчера был действительно очень необычный опыт.
– Неужели? – вздёргивает одну бровь мой прекрасный Элвис. – Расскажешь?
– Думаю, да, но не сегодня, – киваю я.
– Полина, скажи, это же правда, что ты вчера сказала мне про Анастаса?
– Я тебе ничего не говорила про него, ты о чём?
– Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду. Это многое бы объяснило. Ты для него трофей. Его собственность. Он твой единственный мужчина, и, видимо, это до сих пор не даёт ему спокойно отпустить тебя, так? – оторвавшись от дороги, поворачивается он ко мне.
– Да, ты снова угадал, доктор Фрейд, – улыбаюсь я. – Он был моим первым и единственным мужчиной.
– И как же так получилось, что в свои двадцать два ты ни с кем никогда не встречалась? Разве у тебя не было мальчиков в твоей элитной школе? Или хотя бы в институте искусств? – мы переглядываемся и начинаем, не сговариваясь, смеяться. – Твоему Вайсбергу же, наверное, уже за тридцать? На сколько он тебя старше? На десять? Пятнадцать лет? – и тут я понимаю, что Рома сейчас ступил на очень зыбкую почву.
– Тринадцать, – еле слышно бормочу я.
– Отличная разница. Зрелая, – снова иронизирует Роман. – Так и представляю, как хорошая девочка Полина Сонис ровно в восемнадцать лет, прямо на следующий день после своего дня рождения, встретила прекрасного и не менее богатого принца Анастаса Вайсберга. Или нет, не так: они познакомились где-нибудь на «Кинотавре», где Аркадий Сонис представлял своей новый блокбастер, и принц сразу же полюбил эту сногсшибательную красотку с родинкой над верхней губой, – снова поворачивает он лицо ко мне. – Всё именно так и было? Я прав?
– Почти, – просто отвечаю я. – Только мне было двенадцать лет.
– Не понял? – улыбка слезает с лица Элвиса.
– Я говорю, всё именно так, как ты и рассказываешь, только мне было двенадцать лет, когда мы познакомились, а ему – двадцать пять, – жёстко отвечаю я.
– Ты хочешь сказать, что он с тобой просто держался за руки, пока тебе не стукнет восемнадцать? – и я вижу, как он замедляет скорость, и наше авто перестраивается в правую полосу.
– Нет, я не это хочу сказать, – устало отвечаю я. – Ты услышал именно то, что услышал: мне было двенадцать, когда Стас первый раз… – и тут я умолкаю, потому что я больше не хочу обсуждать это с Ромой. Я и так сказала больше, чем должна…
Потому что мне было всего двенадцать лет, когда Анастас Вайсберг познакомился со мной, и, пригласив меня на какой-то спектакль, повёз к себе в трёхэтажную квартиру на Остоженке и занялся там со мной любовью. По крайней мере, мне всегда так хотелось думать. А что ещё должна думать маленькая ещё девочка, когда взрослый мужчина привозит её к себе домой, шепчет, что теперь она его навсегда, и он её никогда не отпустит? Что я должна была рассказывать своим счастливым родителям, когда самый богатый и влиятельный молодой мужчина стал «дружить» с их дочкой-подростком?! Чинно водить её на выставки, концерты и в модные рестораны, и возвращать домой строго до десяти ноль ноль? Но перед этим занявшись с ней тем, чем должен был заниматься как минимум со своей ровесницей. «Ты моя невеста, Поля, и значит, должна со мной делать это», – всегда говорит он мне, закрывая двери своей спальни на ключ, и мои родители усиленно делали вид, что всё в рамках приличий. И я и не сомневалась, что именно так и есть. До этого момента. Все невесты занимаются этим со своими женихами.