Я бросаю взгляд на Элвиса, который, не отрываясь, смотрит на дорогу, и вижу, как зло ходят желваки на его скулах. Прямо как вчера, в ресторане. Он больше ни о чём не спрашивает меня. Да и к чему продолжать этот разговор. Всё в рамках приличий.
Мы нашли на Airbnb уютную квартирку в центре Праги, и я так устала за эти три дня, что мне кажется, что прошёл уже целый год с даты моей запланированной в прошлом свадьбы. Я полностью отрезана от мира, от своих родственников, подруг и блога, и теперь у меня действительно остался один близкий человек на весь свет – мой Рома-Элвис. На какое-то время он отбросил в сторону свои издёвки, и я, наконец-то и сама могу разглядеть в нём нормальные человеческие черты. Правда, он по-прежнему ненормально красив, но это, говорят, проходит с возрастом. Иногда…
Мы идём с ним по тесным средневековым улочкам, разыскивая какой-нибудь магазин, чтобы всё-таки купить мне обычную одежду и обувь. В первом попавшемся бутике продавщицы, как водится, заводят разговор с моим спутником, игнорируя меня, но, к моему удивлению, он равнодушно отвечает им, что именно я должна решить, что мне больше нравится. Я беру несколько вещей в кабинку, всё-таки немного опасаясь не найти своего верного рыцаря в зале, но вот он, послушно сидит и ждёт, когда же я покажу ему очередную обновку.
– Подожди, – тихо говорит он, когда я поворачиваюсь во все стороны перед зеркалом, пытаясь разглядеть, как же на мне сидят брюки и кофточка с нормальным вырезом, спокойно закрывающим мою грудь.
– Что-то не так? – переспрашиваю я, а Рома молча подходит ко мне, и аккуратно, словно сжимает в пальцах самую хрупкую вещь в мире, застёгивает молнию на спине и тихонько вытаскивает бирку из-под подкладки.
Я даже не ожидала такой нежности от его утончённых пальцев, теперь едва касающихся меня, и мне хочется сесть прямо здесь, на коврик в этом зале и разрыдаться на глазах у удивлённых продавщиц и посетителей. Но я всего лишь сдержанно улыбаюсь и благодарю его, как великосветская дама, словно это не его член захлёбывался у меня во рту несколько дней назад. При одном этом воспоминании мои скулы мгновенно вспыхивают алым румянцем, и я бросаю на него взгляд, опасаясь, что он сейчас точно знает, о чём я подумала. И он убирает руки с моей спины и отводит глаза в сторону, спрашивая с запинкой:
– Ну что, по-моему, отлично подходит. Ты в этом и пойдёшь? Тебе очень идёт, – и, чёрт побери, бормочет куда-то в сторону, словно стесняется сделать мне комплимент!
Я не знаю, что с ним произошло сегодня, но таким смущённым, деликатным и обходительным я его не видела ещё никогда. А у меня ощущение, что я его знаю много-много лет.
– Отлично, спасибо, – отвечаю я, – осталась только обувь, носки и бельё!
В магазине нижнего белья, как и ожидалось, случается полный аншлаг, и все девчонки как одна вдруг вылезают из своих кабинок чуть ли ни в чём мать родила, чтобы покрутится перед общим зеркалом. И заодно перед Элвисом, который по-прежнему не обращает ни на кого внимания. Да что это с ним такое?! Чтобы проверить свою теорию, я натягиваю на себя новый бюстгальтер, и выхожу к нему с просьбой помочь мне застегнуть его. И он послушно и не дыша застёгивает на мне крючок за крючком, пока я буквально ощущаю кожей, как слегка подрагивают его пальцы.
После того, как я достаточно пополнила свой гардероб, чтобы смело ехать навстречу своим желаниям, мы наконец-то возвращаемся в наш дом под крышей на одну ночь. Я ложусь на кровать, чуть ли не растворяясь в этой свежевыстиранной постели, и перед тем как окончательно провалиться в сон, у меня в голове всплывают последние строчки того стихотворения про принцессу:
…Ранним утром заспанный рабочий
Проводил принцессу до опушки,
Но не раз потом в глухие ночи
Проливались слезы об избушке.
Я просыпаюсь на рассвете от пения птиц за окном и от тарахтения грузовичка, который приехал в магазинчик на первом этаже под нами. Я слышу, как переговариваются грузчики с хозяином, как звякают бутылки, и над чем-то хохочет продавщица. Я вылезаю из своей тёплой постельки, и мне хочется верить, что моя усталость прошла навсегда, и все мои диагнозы лишь дурной сон. Элвис ещё спит за плотно закрытой дверью во вторую спальню, и я, вспомнив, каким он был вчера милым, решаю сделать для него что-нибудь такое же милое и приятное. Я натягиваю на себя футболку и купленные вчера брюки, новые кеды и, наконец-то, чистые носки. Осторожно, чтобы не разбудить моего верного спутника, я открываю входную дверь и спускаюсь по спящей лестнице вниз, на улицу, уже залитую пастельным сентябрьским светом.