Я и сама сейчас смотрю на его прекрасный профиль, а перед глазами стоит только та картина из клуба. Но я уверена, что это просто мастерская манипуляция, – убеждаю я саму себя. Я ведь много читала, и знаю, что нарциссические личности типо моего Элвиса просто гениально умеют управлять сознанием. Особенно женским. Особенно тех, кто его хочет. Например, как я сейчас. Чёрт!
Всю оставшуюся дорогу мы едем молча, лишь переключая радиоволны, и я перебираю в голове всех женщин Ромы, которых мне посчастливилось лицезреть за эти пару дней: страстную телеведущую Элис – женщину-вамп, и явно не страдающую от недостатка мужского внимания. Замухрышку Анжелу из кафе, которая тоже не тянула не невинную жертву дьявола-соблазнителя. А уж про свободную и совершенно не обременённую комплексами девчонку из Праги я вообще молчу. И да, ни у одной из них я не разглядела и признаков сожаления. Или отчаяния. Или чего там ещё должно было у них проступать на лице, когда женщина не хочет секса. И здесь Рома совершенно прав: все, как одна, текли, стонали и вжимали его член в себя ещё сильнее и страстнее, растворяясь в нём от его медленных толчков и шёпота в ухо. И вообще, что он постоянно бормочет им на ухо?! И тут я ловлю себя на мысли, что меня весьма занимает этот вопрос. Ах, как жаль, что я этого никогда не услышу. По крайней мере, я очень надеюсь на это!
Я наконец-то вставила симку с интернетом в купленный по дороге смартфон, и заново зарегистрировалась во всех своих аккаунтах. Я нахожу того, кто мне нужен, и набираю ему сообщение… И через несколько минут получаю ответ. И я просто счастлива, и чувствую, как у меня в животе начинают порхать бабочки. Или просто я проголодалась.
13
Наконец-то осеннее небо разражается над нашими головами бесконечными рыданиями по уносящемуся прочь лету, и мы, так и не доехав до Парижа, паркуемся недалеко от главного собора Реймса – мировой столицы шампанского.
– Выходим, – командует Рома, и без лишних расспросов следую за ним.
Пробежав под проливным дождём пару сотен метров, мы залетаем в огромный готический храм, на остроконечных крышах которого сидят стаи безобразных горгулий, изрыгающих на прохожих потоки мутной дождевой воды. Внутри тихо и спокойно: видимо, понедельник не самый загруженный день для одного из главных соборов Франции, где в своё время короновались первые короли. Вечерняя служба недавно закончилась, и мы, по всей видимости, чуть ли не единственные посетители здесь в этот час.
Рома берёт меня за руку, и по сравнению с моей ледяной ладонью его мне кажется обжигающе-горячей. Он уверенно ведёт меня за собой по гулким коридорам, пока не останавливается у огромных окон с витражами:
– Моё любимое место здесь. Хотел показать его тебе, – смотрит он в окно, и нежно-синий небесный свет пробивается сквозь картины и фигуры, которые я не спутаю ни с чем. – Марк Шагал, – поясняет Элвис, и я в изумлении гляжу на него.
– Я знаю, – бормочу я в ответ. Но откуда он знает это?! Как будто привёл меня в свой любимый бар и советует блюдо, которое обычно заказывает к пиву. Видимо, я совсем не разбираюсь в людях. Уж в моём спутнике – однозначно.
– Поставь свечу, вдруг твоя просьба будет исполнена? – советует он мне, и я в очередной раз поражаюсь тому, что совсем не ожидала от лучшего жиголо столицы таких серьёзных отношений с Богом. Или с религией. Или с искусством. Ладно, я окончательно запуталась. Поэтому я иду и ставлю свечи. Сразу три. И на каждую загадываю по желанию. Хотя совсем не уверена, что о таком можно просить Всевышнего…
Мы покидаем Реймсский Собор, и мне кажется, что небесные потоки теперь просто превратились в водопады, под которыми нет никакой возможности продолжать наше путешествие.
– Мне кажется, но Париж подождёт, – говорю я Роме, и он, задумавшись на секунду, отвечает, снова взяв мою руку в свою:
– Я знаю, чем мы можем пока заняться.
Мы перебегаем площадь и заходим в магазин, набитый разнообразными бутылками с самым праздничным напитком мира.
– Это же столица шампанского! – поясняет мне Роман, и обращается к одинокому продавцу, заметно оживившемуся при нашем появлении: – Une bouteille de votre meilleur champagne, s’il vous plaît! (фр. «Бутылку вашего лучшего шампанского, пожалуйста!» – перевод автора)
Воодушевлённый хозяин лавки выбирает для нас одну из лучших марок, что-то подробно объясняя Элвису, который свободно разговаривает с ним на французском. И вот мы, прихватив ещё и пару стеклянных фужеров, которые мой друг не забыл попросить у продавца, наконец-то, все промокшие до нитки, залезаем в наше авто, которое теперь кажется единственным уцелевшим ковчегом во всемирном потопе.